• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Ркаил Зайдулла

    Дитя


    От самого порога в нос ударил тяжелый кислый воздух, настоянный на запахе кошачьей мочи. Глаза привычно скользнули по стенам с облупившейся штукатуркой, грязному и давно не мытому полу с ошметками грязи по углам.
    В маленьком закутке с выбитыми стеклами сидела старушка вахтерша; она пила чай, макая в него сухарь. Бросив на вошедшую женщину мрачный взгляд, старуха шумно хлебнула из своего замызганного стакана. Возле лестницы на второй этаж на стене большими буквами было написано самое короткое и любимое в народе слово.
    Добравшись до своей комнаты, женщина начала шарить рукой в маленькой сумочке. Странное дело — мужчины обычно готовят ключ загодя, а женщины почему-то предпочитают копаться в карманах или сумке в последний момент.
    В конце коридора напротив двери в туалет курил сосед. Его широкое лицо, как обычно, было слишком красным, а это значило, что он пребывает в самом хорошем расположении духа. В такие минуты он любил заговаривать с каждой проходящей мимо женщиной, а если повезет, то и шлепнуть ее ненароком по мягким выпуклостям. Но сейчас сосед промолчал и, стряхнув пепел с кончика сигареты на пол, отвернулся к окну.
    Женщина вообще-то была вполне симпатичной. У нее были рыжие волосы, зеленоватые глаза и редкие веснушки вокруг вздернутого носа — внешность, весьма характерная для некоторых уголков Арского района, где в татарскую кровь намешана удмуртская. Довершали картину стройная фигура и чуть кривоватые, но красивые ноги.
    Невзирая на это, сосед так и остался стоять, уставившись в окно.
    Наконец скособоченная дверь со всхлипом отворилась. Взору предстала опрятная комната. Возле входа — два шкафа, между которыми натянута занавеска, в самой глубине комнаты, у окна, детская кроватка с сеткой по бокам. У изголовья кроватки на стене висит большой портрет Филиппа Киркорова.
    В кроватке, безуспешно пытаясь встать, барахтался ребенок. Он был измазан собственными испражнениями, с его неестественно отвисшей нижней губы тянулась длинная нить слюны. Ребенок издавал нечленораздельное мычание — видимо, каким-то краешком своего сознания он понял, что вернулась мать.
    Женщина вздрогнула. Она всегда так вздрагивает. Прошло уже пять лет, но она никак не может привыкнуть к виду своего малыша и каждый раз, возвращаясь домой, пугается снова и снова.
    Не снимая пальто, женщина сходила в коридор, принесла тазик с теплой водой, усадила туда ребенка, поставила на плиту кастрюльку с манной кашей.
    Потом она привычными движениями мыла ребенка, а из ее глаз текли слезы и тяжелыми каплями падали в тазик с водой. Казалось бы, должно произойти чудо и больной ребенок, которого каждый день моют водой, перемешанной с материнскими слезами, наконец выздоровеет, начнет ходить и разговаривать... Но, увы, чуда не случалось. Сознание больного существа словно заблудилось в каком-то царстве мрака, так и не обретя связи с этим миром...
    После родов ее уговаривали всем миром — и врачи, и родственники в один голос твердили: «Оставь его, он никогда не будет здоровым, не обрекай себя на страдания, не губи свою жизнь!» Она никого не послушалась. Как же можно, думала она, бросить своего малыша, свою кровиночку?.. После возвращения из роддома приехала мать из деревни. Рано овдовевшая и натерпевшаяся всякого, она увидела ребенка и разрыдалась: «Несчастная ты моя, сама без мужа, ребенок — инвалид, как же ты вырастишь его?!» Тяжело было это слушать, но она и тогда выдержала, ответила только: мол, в миру воробей не умрет.
    Сейчас-то она думает по-другому. Может, воробей и не умрет, но человек запросто умрет... Еще как умрет! Вон на прошлой неделе у них с третьего этажа выбросился из окна одинокий старик — видно, совсем невмоготу стало.
    В последнее время старика этого частенько встречали возле мусорных баков, он собирал там остатки хлеба и картофельные очистки...
    Эх, какая же ты дура, ни капли ума! Если бы тогда послушалась врачей и родную мать... Впрочем, она довольно скоро поняла, что они были правы, и даже пыталась пристроить ребенка в какой-нибудь детский дом. Но везде ей давали от ворот поворот: детей-инвалидов всюду хватало. «Э-э, милая, если хочешь избавиться от больного ребенка, надо дать в лапу начальнику детдома». А откуда ей взять, чтобы дать в лапу? Она и сама едва концы с концами сводит, весь ее доход — пенсия на больного ребенка. Вот уже полгода она тщетно ищет работу. Где только не была, и везде одно и то же: узнав о маленьком ребенке, отказывают прямо от порога.
    Усадив дитя на колено, она начала кормить его манной кашей; но только половина попадала в рот, а вторая половина стекала по уголкам губ на подбородок.

    ... Она родила почти в тридцать лет, испугавшись грядущего одиночества и разумно решив, что ребенок станет ей опорой в старости. Хотя внешность у нее была довольно милая, парни особо ее не осаждали: может, тому причиной была кажущаяся холодность, а может, серьезность в глазах. Ведь молодым людям нравятся озорные и веселые девушки, с которыми, как обычно принято считать, удобно общаться до брака. Жениться, разумеется, надо на серьезных и неприступных девушках. Но, как ни странно, активное общение и совместно проведенные ночи приводят к тому, что парни привыкают к этим вертихвосткам и незаметно для себя женятся на них.
    В тот вечер праздновали день рождения подруги. Стол был замечательный — целый день они делали «зимний» салат, селедку «под шубой», винегрет, варили суп-лапшу. Посередине стола гордо торчали бутылки вина и водки. Один из гостей — парень с длинными черными волосами и густой бородой на лице — разлил по бокалам шампанское, произнес какой-то тост. Как оказалось, он работал главврачом в одной из больниц на окраине Казани.
    — Как в лучших домах Лондона и Парижа! — зачем-то рявкнул он, засовывая винегрет в отверстие в бороде. Чуть позже, разгорячившись, бородатый снова вскочил и крикнул: «За нацию! Пьем стоя!»
    Знакомый подруги — бледный светловолосый парень — попытался сказать какой-то тост в честь женщин. Бородатый перебил его: «На свете не бывает некрасивых женщин, просто бывает мало водки...». Девушки не совсем поняли его мысль, но все же подхихикнули его шутке.
    — Ты почему грустишь? — вдруг встрепенулась подруга. — Ну-ка, давай выпей!
    — Да уж, нечего отделяться от компании! — подхватил бородатый и шумно привалился к ней сбоку. Общими усилиями они заставили ее выпить рюмку водки.
    И вдруг мир изменился! Ей стало смешно и радостно. Каждое слово, каждая реплика в пьяном разговоре за столом вдруг стали казаться остроумными и мудрыми.
    Когда вечеринка завершилась, бородатый вызвался проводить ее до комнаты. Время от времени его покачивало, и тогда он, словно бы нечаянно, опирался на плечи девушки, а сам не переставая бормотал: «Видишь вот эти руки? Золотые руки... Попробуй найди в Татарстане другого такого врача...» Уже зайдя в комнату, он зачем-то резко вскинул вверх руку, сжатую в кулак, и выкрикнул: «Азатлык!» (Свобода).
    Девушка не стала его прогонять. Где уж там прогонять?
    Так и пролежала всю ночь, прижавшись к пропахшему потом мужику своим истосковавшимся от одиночества телом. А утром бородатый, уже собираясь уходить, пробормотал на прощание:
    — Татар надо рожать больше. А то одни русские кругом...
    Больше он не появлялся. А в роддом, когда пришло время, ее проводила подруга.

    Смеркалось. За окном угадывался силуэт подстриженной ивы. Она была похожа на птицу без крыльев, что тщетно рвется в небо и стонет от своего бессилия... Женщина взяла с тумбочки небольшую бумажную коробку. Ее занесла утром подруга...
    Сама подруга благополучно замужем, живет припеваючи в трехкомнатной квартире и растит двоих детей. Сегодня она спешила, а потому раздеваться не стала, только распахнула свою дорогую шубу. «Времени нет, в гости иду, — сказала она. — Вот тебе ампула. Достала по великому блату. Одного укола достаточно. Не сомневайся, ведь это все равно не человек. Зачем мучить себя?.. Даже наоборот, ты сделаешь доброе дело, — его невинная душа прямиком попадет в рай... И вы оба избавитесь от этого кошмара... Только ты держи рот на замке, никто не станет допытываться, отчего умер ребенок-инвалид. Ради тебя, дура, стараюсь...». И, оставив в комнате запах дорогих духов, подруга умчалась.
    Они много раз говорили об этом. Она даже видела сон: у ее ребенка выросли крылья, и он парит в небе вместе с ангелами. Вокруг поют птицы, звенят ручьи, гроздьями висят плоды на деревьях. Настоящий рай!.. Ему будет там хорошо; Господь дарует ему наконец все то, чего лишил в этой жизни...

    Когда она вводила ему лекарство, ребенок не плакал. Наверно, он вообще не чувствовал боли. Только зачем-то протянул беспалую ручку.
    Не зажигая света, женщина села и неподвижно уставилась в затянутое сумерками окно.
    ...Позавчера она случайно встретила бывшего сокурсника по училищу. Узнав, что она живет неподалеку, он напросился в гости. С завидной расторопностью он накупил в магазине вина, шоколада и прочих подходящих к случаю угощений. Мужчина был слегка нетрезв и, очевидно, ждал от этой встречи чего-то большего. И в магазин он ринулся вовсе не потому, что соскучился по девушке, с которой когда-то вместе учился в училище. Ведь тогда он даже не замечал ее.
    Она долго не могла попасть ключом в скважину замка. Рядом нетерпеливо переступал с ноги на ногу сокурсник, которого известие о наличии ребенка почему-то обрадовало. Однако испытание, ожидавшее внутри, оказалось ему не по силам... Они посидели немного за столом, задавая дежурные вопросы и отвечая невпопад, а потом гость ушел, даже не допив бутылку. Прощаясь, он принялся горячо уверять, что обязательно придет еще. И оба прекрасно понимали, что он больше никогда не переступит порог этого дома.
    Она уже смирилась с мыслью, что у нее никогда, до самой старости, не будет мужчины. Правда, одно время к ней ходил похожий на подростка азербайджанец, сбежавший из зоны конфликта с армянами. Азербайджанец являлся хозяином двух ларьков, где работали местные девушки, а он сам каждое утро развозил по своим ларькам фрукты. Азербайджанец был совсем не скуп и щедро снабжал свою любовницу слегка подпорченными фруктами. И больной ребенок не вызывал у него брезгливости. Но... в последнее время азербайджанец тоже почему-то перестал приходить к ней.

    ...Из кроватки начали доноситься какие-то странные звуки, и теперь тишина в комнате вдруг стала особенно заметна, — это была тревожная тишина. Почувствовав, как к горлу подкатил ком, женщина сорвалась с места словно сумасшедшая, бросилась к двери.
    Улица была наполнена дыханием весны, снег почти растаял — его грязные ошметки виднелись только возле стен домов, куда не проникали лучи солнца.
    Женщина шагала, не отдавая себе отчета, куда идет, по темным улицам, через жуткие дворы, не замечая сальных шуточек развязных подростков.
    Когда она, проблуждав по городу, наконец вернулась домой, дверь общежития была уже заперта. Женщина долго стучалась, затем за дверью послышались шаркающие шаги.
    Старая вахтерша с ворчанием отперла замок, окинула вошедшую ненавидящим взглядом и отвернулась: «Таскаются тут всякие...»
    Женщина не стала ей отвечать и побежала к себе на второй этаж. Залетев в комнату, она щелкнула выключателем и остановилась на мгновение, ослепленная ярким светом. А когда глаза привыкли, она ахнула: «Де-е-точка моя...». В кровати, держась ручками за края, стоял улыбающийся ребенок, а его сморщенные губы неумело пытались произнести первое в жизни слово: «Мама!».
    Протянув руки к своему ребенку, к своему сокровищу, женщина шагнула к весеннему окну. Там — по другую сторону окна — раскинулся прекрасный и бесконечный мир.

    Перевод Гаухар Хасановой

  • Ркаил Зәйдулла:
  • Ак эт
  • Хан и поэт
  • Дитя






  • ← назад   ↑ наверх