• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Марс Ягудин

    А в небе жаворонок поет

    (рассказы, эссе)

    С низким поклоном отцу и матери посвящаю.
    Автор


    Отнюдь не простыми жизненными тропами карабкается автор этой книги к таинственной, всегда ускользающей истине. Описывая в своих этюдах и небольших эссе те или иные эпизоды из жизни, он как бы приглашает читателя подумать: «Так ли мы живём? Что для нас благо? Достойно ли нашего разума то, чем мы заполняем свою столь быстротечную жизнь?»


    КОЕ-ЧТО О СЕБЕ

    Мне повезло – я выиграл в лотерею жизнь. Произошло это 7 августа 1950 года на Южном Урале (Башкортостан).

    Дед мой Халик был муэдзином (помощник муллы), призывал народ к вере. Отец строил новую жизнь, разрушая то, что по кирпичикам возводил дед. Я же пытаюсь примирить их в себе, насколько это возможно, стараясь понять и того и другого.

    Отец был учителем татарского языка (стал Заслуженным учителем), ветеран Отечественной войны, писатель и журналист. Мама была колхозницей с тремя классами образования, но до её мудрости нам ещё расти да расти.

    В семье нас было семеро детей. Из них я старший. С детства простой деревенский труд был содержанием и смыслом нашей жизни. Но велосипед, лыжи, турник тоже занимали своё законное место...

    Первой моей мечтой была – стать чемпионом мира по спортивной гимнастике. Потом, как и все мальчишки моего поколения, мечтал стать космонавтом. Но как-то получилось так (кажется, под влиянием молоденькой учительницы физики), что я поступил в педагогический институт. Я не представлял себя учителем. От кого-то услышал, что после физико-математического факультета можно работать на заводе инженером. На этом успокоился и продолжал учиться.

    Летом 1971 года в составе студенческого строительного отряда «Ирандык» я работал в одной из деревень Башкортостана. И тут у меня впервые в жизни случилась любовь. Я подозреваю, что она воспринимала меня только как друга, но эти два месяца стали самыми незабываемыми в моей жизни. Тогда же я начал вести дневник и с тех пор более или менее регулярно веду какие-то записи своих наблюдений над жизнью, людьми, над собой.

    В 1973 году окончил институт и четыре года работал учителем в деревне. Но я видел, что мой характер не подходит для этой профессии. К тому же меня тянуло туда, где меня нет. Мне казалось, что там, за туманом, совсем другая жизнь. Хотелось участвовать в какой-нибудь великой стройке, о которых говорила вся страна, куда звали газеты и радио.

    Эти настроения, видимо, и привели меня в 1977 году в город Набережные Челны. Это было время освоения мощностей КамАЗа. И я устроился на работу туда, где, я считал, проходит передний край борьбы за «светлое будущее» – на главный конвейер КамАЗа. Слесарем механосборочных работ.

    В 1979 году случайно узнаю, что на КамАЗе организуется социологическая служба. Я подошёл к начальнику этой службы Андрею Кирилловичу Зайцеву. Он поговорил со мной, и я был назначен социологом автосборочного завода. Новая работа требовала новых знаний. Я поступил на факультет социологических исследований университета марксизма-ленинизма и через два года окончил его, получив второе высшее образование.

    Казалось, по этой профессии я и буду работать до конца своих дней. Но... Оказывается, слова играют в нашей жизни роковую роль. Мы ходим по краю пропасти со своей способностью складывать из букв слова.

    В мои обязанности входило выяснение причин увольнений работников, проведение социологических опросов, выпуск бюллетеней «Социальные проблемы коллектива». Возможно, в целях самосохранения я должен был ограничиться лишь исследовательской работой. Но кровь отца, потомка яицких казаков, давала иногда о себе знать. В 1981 году в газете «Комсомольская правда» вышла моя статья, которая называлась «Взял на работе. Ничего особенного?» Она взбудоражила весь город. Так как оказалась первой критической заметкой о КамАЗе. В один из обеденных перерывов во всех бригадах объединения проводилось обсуждение этой статьи. Тогда мне руководитель социологической службы сказал, что истинный социолог так не поступил бы.

    Маятник судьбы качал меня от одной крайности к другой. Опять работал слесарем, потом мастером, электромонтёром. Пока в 1994-ом не вернулся обратно в школу, но уже в качестве учителя технологии. Тут уж пригодились все мои знания и навыки, полученные на заводе.

    Литературой увлёкся, будучи студентом. Долгие годы писал просто для себя. Эти записи из года в год накапливались, иногда создавая проблемы (из-за непонимания моего «чудачества» близкими). Однажды газета «Челнинские известия» объявила литературный конкурс под названием «Случай на свадьбе». Я подумал: «Будут писать обычные люди о своих свадьбах. Неужели уж я не смогу написать о своей, добавив кое-что интересное из других свадеб?» Три месяца писал маленький рассказик. В конце концов, получилось что-то, что меня удовлетворило. И послал в газету. Рассказ напечатали. В результате единственный приз (300 тысяч рублей) оказался мой. После этого я по мере готовности стал посылать в эту газету свои эссе и рассказы. Однажды редактор отдела этой газеты Ольга Ерашова сказала: «Марс Нафикович, ваши тексты невозможно сокращать. Вы же прирождённый журналист, почему вы не пишете?» (Имея в виду, что я очень мало пишу). Эти слова просто окрылили меня.

    Тут я узнал о существовании литературного объединения «Орфей», где я наравне со всеми подвергся жесточайшей критике. Критика окрылила меня не меньше похвалы. Особенно после одного забавного случая. Однажды руководитель «Орфея» Николай Петрович Алешков дал нам задание разобрать стихотворение Пушкина «Цветок». Те, кто критиковал меня, в пух и прах разнесли и этот шедевр Пушкина.

    Миниатюры, вошедшие в данную книгу, написаны мной в последние три года. Большинство из них уже знакомы читателям газет «Челнинские известия» и «Серебряный колокольчик». Эссе «Взгляд на мир глазами Пушкина» опубликовано в журнале «Аргамак» (1999, №5-6).

    Марс Ягудин

    Набережные Челны, 2000 год


    ПУТЬ К САМОМУ СЕБЕ

    Вместо предисловия


    Будь моя воля, я рекомендовал бы эту тоненькую книжку для внеклассного чтения во всех школах. А уж своему сыну буду предлагать её вне всякого сомнения. Да и взрослому читателю есть что почерпнуть в рассказах Марса Ягудина.

    О чем же пишет этот челнинский автор, педагог по профессии, участник городского литературного объединения «Орфей», выбравший такой трудный жанр, как прозаическая миниатюра?

    «Ссорятся люди, злобой искажены их лица... А где-то жаворонок поет» - эта фраза, из которой родилось и название книги, едва ли не ключевая. Мироощущение, заложенное в ней, сродни мироощущению замечательного русского поэта Николая Рубцова: «Вот говорят, что скуден был паек, Что были ночи с холодом, с тоскою... Я больше помню ивы над рекою И запоздалый в поле огонек». Понимаете, в чем дело? Кто-то из поэтов совершенно справедливо назвал наш суровый век свинцовым – в отличие от предшествующих золотого и серебряного. И услышать пенье жаворонка, увидеть «среди тревог великих и разбоя» огонек надежды – дано не каждому.

    Марсу Ягудину дано. Обходясь без фальши, без дешевого заигрывания с читателем, он пишет о том, что считает главным, определяющим в жизни. Он пишет о человеке, не умеющем скрывать свои мысли. И пусть «предельная искренность, оголенность души» признаются окружающими за расстройство ума – человек вопреки всему предпочитает оставаться самим собой. Это для него оказывается вовсе не мужеством (ему и в голову не приходит мысль о мужестве), а удовольствием.

    Марс Ягудин пишет о случайной встрече в лесу со стариком, из души которого, как показалось трем юным деревенским друзьям, исходил свет. Этот свет озарил и их жизни. Ибо они до сих пор, уже сами став седыми, помнят о том старике. А отсюда вывод: «Добра и зла в жизни, скорее всего, поровну. Главное, самим не поддаться искушению, не перейти в лагерь ненависти и злобы».

    Вроде бы, прописные истины. Но как они актуальны! Ведь именно на этой грани, как на тоненьком волосочке, удерживается мир: мир души человеческой, мир взаимопонимания между людьми. А раз удерживается, значит, добра в мире все-таки больше, да?

    Книга Марса Ягудина учит добру и излучает свет. Источник этого света – детство, чувство родины, любовь, которая, как эстафета, передавалась восприимчивому сердцу автора его родителями, стенами деревенского дома, прекрасной природой вокруг, хорошими людьми, встретившимися в жизни.

    Герой этой книги крепко стоит на ногах: «Я окунаюсь в жизнь, пробую себя, терплю промахи и удачи. Только так я могу узнать, что из себя представляю. Только эти промахи и удачи и являются настоящей школой жизни, ведущей меня к самому себе».

    Удачи тебе, Марс Ягудин, – и в жизни, и в творчестве! Спасибо за хорошую, умную книгу!


    Николай Алешков, председатель Татарстанского отделения Союза российских писателей, руководитель городского литературного объединения «Орфей».


    «...и, решив не искать иной науки, кроме той,

    какую можно найти в себе самом...»

    Декарт

    ДРУГ

    Там, в далёкой тайге, не на шутку разыгралась пурга. Аэропорт, куда мы должны лететь, закрыт на все замки. И нам с другом остаётся только шутить да придумывать эпиграммы на сложившуюся ситуацию, дабы не впасть в отчаяние.

    Тут случайно выясняется, что мы можем лететь в соседний район, откуда до нашего уже рукой подать. Ну что ж, думаем, нам не привыкать. Увидеть новые места, познакомиться с новыми людьми – не такая уж малая плата за неудобства в пути. И летим, чтобы только улететь отсюда.

    Прилетев в маленький, заваленный снегом аэропортик, узнаём, что можем лететь дальше. Встаём в очередь за билетами. И тут подходит к кассе девушка. Мы, будучи в приподнятом настроении, как джентльмены, пропускаем её вперёд. И зря! После неё нам остаётся один билет на двоих.

    Друг, конечно, хочет отправить меня, а я – его. После долгих споров мне всё же удаётся убедить его, что должен лететь он, а не я. Главный мой аргумент – от райцентра, куда прилетит самолёт, до его деревни в два раза дальше, чем до моей.

    ...«Вот и отлично, – думал я, провожая взглядом набирающий высоту самолёт, – наконец-то я с ним хотя бы частично рассчитаюсь».

    И начал вспоминать... Дружба наша началась непросто. Сначала он показался мне таким гордецом, каких ещё свет не видел. Всё в нём раздражало меня: и высокий рост, и рыжие волосы, и его привычка шмыгать носом... А когда подружились, высокий рост стал признаком богатырской натуры, рыжие волосы превратились в золотистые, а привычка шмыгать носом обернулась забавной особенностью...

    За что же я ему был должен? Общаясь с ним, испытывая при этом ни с чем не сравнимую интеллектуальную радость, я постоянно учился. Учился быть уверенным в себе, выполнять любое дело со вкусом, - подражая ему. Верить в лучшее, что во мне есть. Учился серьёзным размышлениям о жизни и изложению своих мыслей на бумаге, - стараясь писать достойные его ума письма... А я что давал ему взамен? Мне кажется, ничего. Поэтому я даже обрадовался представившейся возможности хоть что-то сделать для него.

    Переночевав в покосившейся, но тёплой избе одной доброй старушки, на следующий день утром я уже летел над бескрайними просторами тайги, сверкающей мириадами снежинок-звёзд.

    Я был так горд своим вчерашним поступком, так весело смотрел на бегущего под нами лося...

    Вдруг меня осенило. Чёрт! Он же опять обвёл меня вокруг пальца! Опять заставил меня гордиться собой, своим поступком, взяв на себя всю тяжесть угрызений совести, чувства вины передо мной. И вновь он на высоте. И вновь я ему должен...

    Как же мне тогда с ним расплатиться?

    Этот вопрос, время от времени всплывая в памяти и после той поездки, не давал мне покоя... До тех пор, пока я в один прекрасный день не получил от друга приглашение на свадьбу. На открытке, пониже основного текста, была приписка, понятная только мне и ему: «А знаешь, кто нас познакомил? Попробуй догадаться... Ты помнишь пургу, таёжный аэропорт, один билет на двоих... девушку в очереди?..»

    «Вот так! – воскликнул я тут. – Попался? Мы в расчёте?»

    Постой! Это я опять горжусь собой?..


    ТАЙНЫ ЗЕМЛИ РОДНОЙ

    Приезжая летом в родную деревню, не могу не проведать реку Большой Ик, купаясь в водах которой я вырос. Вот и сегодня. С братом, живущим в деревне, едем на мотоцикле купаться. Едем по полям, по лугам, вдоль лесопосадок. Клубы пыли, поднимаемой колёсами, долго остаются висеть над дорогой.

    Вижу какое-то странное поле с серой растительностью. Спрашиваю брата, стараясь перекричать свист ветра и грохот мотоцикла:

    - А что здесь?

    - Питомник лесхоза, - слышу в ответ.

    - От жары всё высохло, что ли? Не поливали, наверное. Дождей-то не было.

    - То, что ты видишь, только ветки, расставленные для затенения. Сама рассада внизу, под ними.

    Я задумался. Взять любую деревню. Ту же нашу. Разве она своей скрытой внутренней жизнью не напоминает этот питомник? Разве можно что-нибудь узнать о ней лишь проездом? Разве для этого не нужно в ней родиться, прожить всю жизнь, а может, и умереть?

    С чего же начинается Родина? Вечный вопрос. Думаю всё-таки, она начинается с наших воспоминаний.

    Вот лишь один эпизод из далёкого, промелькнувшего как сон, детства.

    Для деревенских мальчишек после долгой дождливой осени наступала весёлая пора – выпал первый снег. И речка начала покрываться льдом. Лёд был ещё тоненький, толщиной в оконное стекло. Но мы разве можем терпеть хотя бы день, тем более неделю, как нам сказал папа. И вот мы уже на этом льду. Играем в хоккей. Клюшки самодельные, шайба – застывший лошадиный помёт. Коньков, конечно, нет, все мы в валенках. Сквозь лёд видно, как течёт вода. Ступаешь – из-под ног, как молнии, во все стороны трещины. Но нам-то от этого ещё веселее. Прыгаем, смеёмся...

    Но в один не очень прекрасный для нас момент лёд не выдерживает наших издевательств над ним. Он проваливается под нами, и мы все четверо по пояс оказываемся в воде. Речка наша не глубокая, но сильное течение и скользкое дно не дают нам встать на ноги. Братишку моего уносит всё дальше, дальше, и он вот-вот уйдёт под лёд. Тут я последним усилием встаю на ноги и кричу ему: «Дай руку!» У самого края небытия успеваю схватить его за руку и начинаю тянуть к себе, сам еле удерживаясь на ногах.

    Нам повезло, помогая друг другу, все четверо выкарабкались на берег.

    Из валенок вылили воду; сняв носки, выжали их; надели всё обратно. И всё это – стоя на снегу. Но домой шли, дрожа не столько от холода, сколько от страха перед папиной реакцией. И действительно, отец наддал-таки нам жару – нашими же мокрыми штанами, предварительно повелев их снять. Зато мы уж запомнили этот день навсегда...

    Что характерно, я не помню, чтобы на папу за это держал какую-то обиду. Брат вообще не помнит, что нас высекли. Видимо, понимали, хотя и были маленькими, что вспышка отца – лишь результат его беспокойства за нас, проявление его любви к нам.

    Кажется, целая жизнь прошла после этого случая.

    Однажды мы с братом Айратом, с которым как раз тонули когда-то, едем из леса. На том же мотоцикле. На опушке леса остановились, сели на траву и ждём отставший от нас трактор.

    Уставшее за день, присмиревшее солнце, перед тем как нырнуть в объятия горизонта, замерло над нашей деревней. Такая тишина, что мы, поддавшись её чарам, тоже сидим молча. У каждого свои мысли. Я думаю: такого заката больше уж не будет; и нам на этом месте, в такой же тишине, так же вдвоём, вряд ли ещё раз удастся посидеть.

    Отсюда наша деревня – как на ладони. Без труда нахожу я дом, который стал для нас единственным в мире. Таким его сделали воспоминания, связанные с ним.

    С севера деревню защищают от холодных ветров горы. Сколько раз поднимался я на эти вершины, надеясь хоть там остудить своё сердце, охваченное пламенем таинственных ощущений юности. Об этом знаем лишь я да ветер, который, вопреки моим ожиданиям, только раздувал огонь, с которым я пытался справиться.

    С юга, сразу за нашим огородом, начинаются поля. Лесные полосы, в которых мы, мальчишки, когда-то играли в «войну», разрезают их вдоль и поперёк. Их когда-то сажала наша мама. Я, до боли соскучившись по Родине, приезжаю домой. Следующим утром встаю рано-рано, выхожу в это поле и, обезумев от его красок, звуков и запахов, плачу. Навзрыд. О чём, не знаю и сам.

    Ни с того ни с сего ещё одно воспоминание вклинивается в этот ряд. Над деревней ночь. В небе мерцают сотни миллионов иных миров. Я иду по дороге, ведущей к кладбищу, думая о жизни, о вечности, которая меня ожидает.

    Скажите, у кого ещё есть такие воспоминания, такой взгляд на родную землю? Видимо, множество таких бриллиантов памяти и составляет для каждого своё понятие Родины.

    Отчего земля родная так тянет меня к себе? В чём секрет её вдохновляющей силы? Я был уверен, что знаю ответы на эти вопросы... Пока не начал размышлять над ними, разглядывать свои чувства в микроскоп.


    ПРИМЕТЫ ВЕСНЫ

    Сон своими мягкими крылами обволакивает ум, лишая его способности думать. Душно, как бывает душно в помещениях только весной.

    Один студент решает у доски задачу, снисходительно позволяя преподавателю подсказывать формулы. Другие аккуратно переписывают за ним, не пропуская ни одного знака, ни одной цифры. «Зачем, – думает, возможно, каждый, – рисковать, забегая вперёд, если за коллективную ошибку ничего не будет, а за свою придётся отвечать».

    Такая тишина, такое равнодушие в глазах...

    Вдруг одно из окон аудитории распахивается настежь! В комнату врывается весенний свежий ветер и, вихрем облетев все ряды, достигает дверей, с грохотом открывает их и начинает заполнять собой коридоры и этажи.

    С улицы начинает доноситься журчание ручейков, шум проезжающих по лужам машин, чириканье воробьёв. И запахи, запахи... Будто из другого мира.

    Спешно закрывают окно, притворяют двери...

    Казалось бы, сонная тишина сейчас вновь восстановит свои права и начнёт убаюкивать людей.

    Не тут-то было!

    Кто-то уже оживлённо спорит с соседом, предлагая более рациональный путь решения задачи; кто-то задаёт преподавателю вопрос, не имеющий ни малейшего отношения к уроку; а кто-то просто начинает заигрывать с девушкой, сидящей впереди...

    Что только не делает с нами её величество Весна!


    ВСТРЕЧА НА ПРОСЕКЕ

    Один мой знакомый психолог утверждал, что законы психологии управляют людьми с такой же железной необходимостью, с какой законы физики управляют природой. Позвольте, тогда возникает вопрос: значит мы – рабы заложенной в нас кем-то программы? Мы не способны принимать решения согласно обстоятельствам?

    Интересный ответ даёт на этот вопрос Зигмунд Фрейд. Он утверждает, что психическое и сознательное – не одно и то же. Благодаря этому, говорит он, мы можем с помощью сознания бороться с какими-то нежелательными проявлениями нашей, на первый взгляд, неуправляемой психики.

    Итак, какое поведение выбрать? Какие наши действия приносят удовлетворение и радость не только нам самим, но и близким; приближают нас к нашим благородным целям, а не отдаляют от них?

    Многое здесь зависит от нас самих. Добра и зла в жизни, скорее всего, поровну. Главное, самим не поддаться искушению, не перейти в лагерь ненависти и злобы. А перейти туда очень легко. Стоит ответить злобой на злобу, враждой на вражду – и ты уже в том лагере, против которого якобы борешься.

    А ведь есть другой путь, другой образ жизни. Я знаю это не понаслышке. Судьба подарила мне встречу с одним замечательным человеком.

    Было это в мае, когда весна, окончательно победив зимние холода, предстаёт перед нами во всём своём величии. Мы, три друга, шли в лес заготавливать дрова для матери одного из нас. Простор полей, запах просыпающейся земли, песня жаворонка над головой – всё это после душных студенческих аудиторий и четырёх стен общежития создавало ощущение абсолютной свободы. Мы были в восторге. Мы просто опьянели от всего этого...

    Но вот началась работа. И несколько часов обычных для деревенского жителя движений утомили нас, поубавив восторга. Уже не замечая прелестей природы, не слыша её запахов и звуков, мы злились на палящее солнце; на друга, задавшего, как нам казалось, такой бешеный темп; на государство, не догадывающееся протянуть в деревню трубу из проходящего мимо газопровода...

    Наконец, закончили работу. И мы расположились на теневой стороне просеки, чтобы пообедать. И тут... Из леса появляется старик. Выясняется, что он тоже весь день работал. Но, в отличие от нас, не выглядел уставшим. Более того, он излучал... свет. И мы это сразу почувствовали. Я, например, просто физически ощутил, как в меня вливается щедрый поток спокойного оптимизма, умиротворённости.

    Мы пригласили его к чаю. Завязался разговор. Оказалось, отнюдь не лёгкая судьба выпала старику в этой жизни. Прошагал всю войну. Потом надо было детей поднимать. А те, повзрослев, разбежались кто куда. Остались со старухой одни. Казалось бы, ради чего уж теперь жить?

    Но он излучал свет! Значит, было в нём что-то, не зависящее ни от каких внешних обстоятельств. Что? Для меня это до сих пор загадка. Но когда мне бывает особенно трудно, я вспоминаю свои тогдашние ощущения. И с души спадает туман, и ночь кажется уже не так черна.

    Долгие годы не видел друга, с которым тогда были в лесу. Когда встретились, он жил в таёжном посёлке. Спросил у него, помнит ли он того старика. «Конечно, помню, - сказал он и задумался. После чего добавил: - А знаешь, когда я приезжаю к брату в город, они мне тоже говорят, что я приношу с собой покой, запах тайги и настрой на мирную неторопливую беседу. Помню, конечно. Ведь старик этот дал направление всей моей жизни».


    КРАСОТА СПАСЁТ МИР?

    Этот живописный уголок на берегу реки Большой Ик был наш. Здесь три из пяти небольших озёр изящно окаймлялись деревьями и кустарником, а два – зелёной травой до самой воды. Между ними змеёй тянулась дорога к реке. Мы знали, что ранним летом у второго и пятого озёр можно найти дикий лук и щавель, а за третьим поворотом дороги – свербигу и борщевик. Знали также, где искать землянику, а где ежевику и костянику. Любой мальчишка знал, что около первого озера – два куста боярышника, а за пятым озером такая сочная черёмуха... На зиму мешками собирали калину. А рыба в озёрах? А уха на берегу? А пение птиц на заре?.. Словом, это был целый мир, мир нашего детства.

    И вот однажды кому-то из районного начальства приходит в голову мысль, что земля эта пропадает зря. И в этот рай земной посылается... бульдозер. Вырванные с корнем деревья сталкиваются в гладь озёр. Земля вспахивается и засеивается пшеницей. Но... Как ни стараются, как ни удобряют каждый год, пшеница не растёт.

    Сейчас это неприглядное место, заросшее бурьяном, представляется мне памятником человеческой глупости.

    Уничтоженные человеком уголки нетронутой природы, превращённые в конюшни царские палаты, взорванные храмы... Факты эти просто кричат нам о том, что красота сама по себе не спасает мир. Она бессильна перед людским безумием. Человеком управляют его страсти. И на пути достижения своего он не останавливается ни перед чем, будь то хоть восьмое чудо света.

    Что же тогда спасёт мир? Что спасёт человека в нём? Неужели классик не прав?


    УРОКИ ОТЦА И МАТЕРИ

    Нам достаточно знать только, как жить. Не правда ли, такая малость! Но даже великий Лев Толстой, и тот всю жизнь мучился: «Кто я? Зачем я? Для чего я здесь?» Природа возложила решение этих задач на самого человека, на каждого из нас в отдельности. Такова цена нашей с вами свободы.

    К счастью, с нами обошлись не так жестоко, как может показаться на первый взгляд. Спасательный круг есть. Жизнь сама подсказывает, как жить, если только мы не настолько ленивы, чтобы не замечать её уроков.

    Вот лишь два эпизода из жизни. Мне кажется, они говорят сами за себя.

    ...Однажды в детстве мы с братом решили построить – ни больше, ни меньше – настоящую летнюю кухню. Но у нас хватило сил и умения сложить лишь первый ряд брёвен. Помню, сидим на этих брёвнах и рассуждаем, как будем дверь делать и главное, из чего и как крышу крыть. Так в мечтах наших только и осталась эта летняя кухня. Но отец, показывая нашу работу людям, с гордостью говорил: «Смотрите, какие у меня сыновья растут!»

    От многих бед в жизни спасло меня это маленькое воспоминание, породившее в одном из уголков души полный запрет на обман отцовских ожиданий.

    ...Как-то летом хулиган обманным путём завладел велосипедом дочери и укатил в неизвестном направлении. Она была на грани отчаяния. Да ещё мы, не сразу примирившись с мыслью, что вор так и не будет найден, подливали масла в огонь. Но к концу этого кошмарного дня я вспомнил урок своей мамы. Я сказал дочери, как говорила в таких случаях мама: «Ладно, пусть это будет самым большим несчастьем в твоей жизни. Ты же не сделала ничего плохого, ты просто поверила ему, думая, что это – человек. Стоит ли из-за этого переживать?»

    Благодарный взгляд дочери стал наградой за эти слова, за поддержку в трудный час.

    Кто-то скажет: «Я уже где-то слышал это». И будет прав. Говорят же, нет ничего сказанного, что не было бы сказано раньше. В чём же тогда смысл наших поисков, блужданий, если можно вычитать правила жизни и припевающе жить по ним?

    Представьте себе альпиниста, поднимающегося на гору. Его цель как будто ясна – вершина. Но вот что удивительно: он карабкается туда какими-то замысловатыми, нехожеными тропами, выбирая самый сложный маршрут. В чём дело? Оказывается, в том, что вершина – не единственная и даже не главная цель. Цель альпиниста – открытие неизведанных троп, ведущих к вершине. А главное, к себе самому.

    Думаю, что-то подобное происходит и в жизни. Мы много знаем всяких истин, нас часто снабжают мудрыми советами. Но они мало чем помогают жить. Мы сами должны добраться до них своими, только нами выбранными тропами.


    СЛУЧАЙ НА СВАДЬБЕ

    С другом детства мы не виделись двадцать лет. А когда встретились, воспоминаниям не было конца. Сидим на берегу живописной реки, делаем вид, что ловим рыбу, а сами разговариваем. Тогда-то друг мой и поведал историю своей женитьбы, которая показалась мне довольно забавной.

    «Я ехал на рыбалку, - начал он свой рассказ. – Вокзал. Вокруг однообразная масса людей. Серо всё, неприглядно. Вдруг взгляд мой задерживается на ярком пятне – девушке, стоящей ко мне спиной. Я начинаю пристально смотреть на неё. Смотрю не отрываясь. Через минуту она, о боже... оборачивается! Какие силы повернули её ко мне, остаётся загадкой до сих пор. Взгляды наши встречаются, и мы долго, с упоением смотрим друг другу в глаза...

    Мы с ней не хотели пышной свадьбы. Но её родители оказались людьми старых убеждений и единственную дочь не хотели отдавать без большого застолья на всю деревню. Лето в тот год выдалось дождливое, и день свадьбы не стал исключением: с утра зарядил мелкий дождик. И так как цивилизация ещё не докатилась до этой богом забытой деревни, улицы её напоминали прифронтовую дорогу где-то на болотах. Но когда я предложил идти в загс в резиновых сапогах, будущие мои родственники чуть дар речи не потеряли: «Как? Что подумают люди?»

    На регистрацию выехали на военном, крытом зелёным брезентом уазике. Всё шло нормально, пока по дороге обратно не случилось непредвиденное – машина завалилась в кювет и застряла там. Вначале мы смеялись, но вскоре невеста начала волноваться – как бы не опозориться перед людьми.

    Тут я вспомнил своё обещание носить её на руках. Спрыгнул с машины, взял свою новоиспечённую жену на руки и понёс. Хотя её близость, касание её тела и волновало меня, но главной моей заботой была – как бы не уронить свою драгоценную ношу.

    Я уже видел, что около дома нас встречает множество народа. Чувствовал себя героем, и в то же время было неловко, что всё внимание обращено к нам. Эти противоречивые чувства отвлекли меня от главного – от мысли о дороге, по которой так важно шагал. Я уже представлял себя идущим по красной ковровой дорожке, подобно Юрию Гагарину после полёта в космос, как вдруг... поскользнулся. Падая, попытался поставить жену на ноги, да не успел. Она упала рядом со мной, в ту же лужу. Это была катастрофа! Кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Мы от растерянности не знали что делать. Я же чувствовал себя последним идиотом.

    Тут подошла тёща и своим властным, не терпящим возражений голосом сказала: «Что за смех? – повернувшись к нам, повелела: - Сейчас же в баню!»

    Это, казалось бы, несчастье связало нас крепче штампа в паспорте. Спустило с заоблачных высот на землю. Мы стали мужем и женой.

    За эти годы было много всяких ударов судьбы – похлеще того падения, - сказал друг. – Но в такие минуты мы с женой всякий раз вспоминали этот случай на свадьбе и говорили друг другу: «А помнишь?..» И смеялись. А смеясь – поднимались. Поднявшись – жили дальше».


    ВОЛКИ

    Отец мой рассказывал такую историю. Однажды в молодости лунной ночью он шёл один по степной дороге. Шёл на свидание с любимой девушкой. Вдруг видит: впереди, прямо на дороге, лежат два волка. Отец остановился. Волки медленно повернули головы в его сторону. Отец уставился на них, они – на него.

    Так прошло некоторое время. Но вот у отца, наконец, появились какие-то признаки жизни. «Что делать? – начал рассуждать он, выйдя из оцепенения. – Не будешь же вечно так стоять. Если я пойду назад, они бросятся за мной. А вперёд...» Тут он вспомнил про нож. Опустил руку в карман брюк, крепко сжал в кулаке рукоятку ножа и пошёл по блестящей под луной песчаной дороге вперёд.

    Когда до волков осталось несколько шагов, они лениво поднялись со своих мест и уселись по разные стороны дороги. Отец, как во сне, прошёл между ними.

    Он знал, чувствовал, что волки идут за ним. Но, помня совет матери, до самой деревни ни разу не оглянулся назад.

    Шагая уже по улице деревни, он долго не мог вытащить руку из кармана (рука будто окаменела). Потом, вытащив, не мог разжать кулак, в котором был нож.

    «Как же я защищался бы, если бы они вдруг напали?» - удивлялся отец потом всю оставшуюся жизнь.


    ПУСТЫНИ И ОАЗИСЫ

    Оборвалась на полпути жизнь человека. Для кого-то он был другом, для кого-то просто коллегой. Но для всех, как выяснилось потом, был и остался загадкой.

    Во время поминок кто-то вспомнил о его грустных глазах, другой – о сияющей улыбке, третий – о его детской стеснительности (при его-то огромном росте). А руководитель наш заметил: «Мне кажется, мы так и не успели понять что-то главное в нём».

    Быть может, ключом к пониманию «главного в нём» было его последнее выступление перед коллективом. Мы собрались в честь праздника 8 марта. Он читал свои стихи. Они были, конечно же, о женщине, о её любви и нежности. Но в его жизни, мы знали, не было того, о чём он говорил. Это были воспоминания о потерянном, мечты о несбывшемся. Не случайно в его тетради стихов появились эти строки:

    Устал я быть спокойным и упрямым,

    Делать вид, что я скала.

    Не смог я в этом мире стать желанным,

    Уйду я скоро навсегда.

    Конечно, такие мысли могут посещать любого из нас. Не в том трагедия. Трагедия – в отсутствии им противовеса.

    Бывает, жизнь, поворачиваясь спиной, начинает придавливать меня к земле. Все отвернулись, всё против меня. Почва из-под ног уплывает. И кажется, никто уже не в силах помочь.

    Тут подбежит ко мне моя волшебница!.. Как она догадалась, в каком я состоянии?! Она крепко обнимет меня за шею и скажет только: «Бедненький папа, никто его не пожалеет».

    И всё! Больше уже ничего не нужно. Какими бы огромными ни казались неприятности, они не могут перевесить сочувствие моей дочери. Меня душат слёзы радости. Я молча глажу дочь по голове, постепенно возвращаясь в надёжный мир своей семьи. Я спасён.

    Как мало человеку надо! Один лишь взгляд и несколько слов – и вот уж сотворён оазис, где царствует любовь. И как мало нужно, чтобы оазисы превращать в пустыни. Тоже – один лишь взгляд и несколько слов...


    ПЕРЕМЕЛЕТСЯ – МУКА БУДЕТ

    Человек абсолютно уверенным может быть только в том, что испытано им самим. Предлагаю один из таких не раз испытанных мною рецептов, помогающих в трудные моменты жизни не впасть в отчаяние.

    Письма её были так милы, что я уже начал строить радужные планы. Но что-то вдруг разладилось у нас. Из очередного её письма я понял только, что она сердится на меня, а за что – этого она не объясняла.

    Ответ мой, выдержанный в лучших традициях дидактической литературы, тоже не блистал остроумием. К счастью, по какой-то причине он не был отправлен в этот день. Прочитав его назавтра, я понял, в каком свете должен был предстать перед той, кого не хотел потерять. Я порвал это письмо и написал другое...

    В результате вот уже двадцать лет как мы вместе.

    Благодаря этому жизненному опыту я приобрёл одну полезную привычку: когда средь бела дня вдруг наступает ночь или жестокий ураган сметёт всё с моей души, я хватаюсь за карандаш и бумагу и начинаю писать. Пишу до тех пор, пока не исчерпаю все мои мысли по поводу случившегося. Ругаю тех, кто причинил мне боль. Ругаю себя, что позволил причинить себе боль...

    Главная прелесть этого метода в том, что наедине с бумагой ты абсолютно свободен. В то же время не усложняешь отношений с другими, пока не разобрался в себе, в своём гневе.

    Но в какой-то момент говорю себе: «Стоп! Раз уж так случилось, пускай уж это будет уроком, расширяющим мои знания о жизни».

    Только так, представляется мне, можно стать мудрее. А ведь мудрость тоько и спасёт нас от жизненных бурь и штормов, раз мы уже поумнели, раз нам уже недоступно беззаботное счастье резвящегося над пропастью ягнёнка.




        продолжение >>
    Марс Ягудин
    рассказы, эссе на русском языке.
  • Марс Нәфикъ улы Ягудин:
  • Еллар аша... (повесть)
  • Где мой нос (из папиного дневника)
  • Тормыш бу (документаль повесть)
  • А в небе жаворонок поет (рассказы, эссе)
  • Тайник (рассказы, миниатюры)
  • Казлар очар су күреп (хикәяләр)
  • Сиртмәле кое (хикәяләр)
  • Приказано жить (Беседы с ветеранами войны)
  • Баня для души (интервью с режиссером Фаилем Ибрагимовым)
  • Полеты наяву (интервью с художником Мадияром Хазиевым)
  • Татарский овод (интервью с писателем Айдаром Халимом)
  • Эликсир вечной молодости (интервью с поэтом Рашитом Башаром)
  • Кем кемне изә (Татар колагына)
  • Достучаться до сердец (Интервью с музыкантом Ильсияр Сулеймановой)
  • У ночного костра (Рассказ из книги “Голоса”)
  • Тегермән ташлары (документаль бәян)




  • ← назад   ↑ наверх