• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Раиф Шарафутдинов

    Пять встреч и одна судьба

    Насим Галимзянович Саяхов 1930 года рождения. Когда началась Великая Отечественная война, ему было одиннадцать лет и один месяц. А за два года до этого они с матерью приехали из Татарии в Сталинград, разыскали завербованного на строительство тракторного завода отца и остались с ним. Летом 1942-го, когда стали подступать немцы, семья не решилась под обстрелом на пароме переправляться на левый (город, кто не знает, располагался в правобережье), восточный берег Волги и осенью оказалась в зоне боевых действий.

    Что такое ребенок на войне – это тема для особого разговора, актуального во все времена. Насим пробыл в прифронтовой полосе не больше четырех-пяти месяцев, но за это время привык к вою «катюш», пролетающих над самой головой, и бомбежкам. К безысходности лишений, к опасным встречам с военными (четыре раза к его виску приставляли пистолет по подозрению в шпионаже или воровстве – дважды немцы и дважды наши). Он научился прятаться от любого человека с ружьем, он бегал из-под ареста и однажды в одном из многочисленных импровизированных лагерей, на каком-то скотном дворе, навсегда потерял отца.

    Он близко видел смерть, он соприкасался с ней каждое мгновение и одинаково жалел и своих, и чужих солдат. И во всех передрягах военного быта он неизменно находил мать (или она находила его?).

    Он болел цингой, и у него напрочь отказали ноги. И вот уже пришло освобождение, но его накрыло снарядом (вытек глаз, был вспорот живот и начисто оторвало большой и указательный пальцы левой руки). Мальчишку выбросили из госпиталя, потому что места нужны были военным. И мать весной 43-го вывезла его по Волге (опять огонь, авианалеты) в Набережные Челны, оттуда – в родное Янурусово Сармановского района Татарии. Она выходила сына, но ровно через год ее не стало. 14-летний Насим остался один. Его отца звали Галимзян Саяхович, мать – Разия Нуриахметовна.

    Мать, еще при жизни, велела ему, в случае чего, отправляться на Урал, к репрессированным еще в 1931 году родственникам. Едва оправившийся после тяжелого ранения Насим, без денег, без документов и всевозможных разрешений, в лаптях, через Уфу добрался до Челябинска, потом до Копейска, где разыскал тетушку по отцу. Отсюда двинул в Магнитогорск, к материнской родне – бабушке, дядьке Наджибу и тетке Закире, проживавшим в бараке на печально знаменитой улице Интернациональной. Таким образом, военная эпопея Насима Саяхова завершилась в бывшем концлагере под горой Магнитной.

    Еще до переезда в Сталинград маленький Насим три года отучился в сельской татарской школе, писал на родном языке латинскими буквами. В четвертый класс он пошел в Магнитогорске, в 43-ю русскую школу, тут же, в спецпоселке. В пятый класс он ходил уже в 8-ю школу «на гортеатре», остался в нем на осень. Ему было 17 лет, он был переростком, и он решил искать работу. Но на любую работу его, покалеченного, инвалида третьей группы, не имеющего никакой квалификации не взяли бы.

    Насим умел рисовать – у него получалось перерисовывать картинки из книжек. А напротив школы был Дворец культуры металлургов, где художники писали маслом красочные афиши, плакаты, лозунги. Насим пришел к тогдашнему директору ДКМ Полякову, показал карандашный рисунок: «Хочу учиться на художника». Тот, долго не раздумывая, поставил свою визу на заявлении: «Андрееву В.Г. Принять учеником художника».

    - Это был первый посторонний человек, который пошел мне навстречу.- Насим Галимзянович не уронил ни слезинки, когда рассказывал о своих военных приключениях, но вспоминая о Полякове, не пытается сдержать чувств.- Откажи мне Михаил Исаакович, куда бы я пошел? Может, пьяницей бы стал, может, вором… А так я попал в хорошие руки.

    Семь лет Насим с двумя другими учениками растирал мел и краски, грунтовал планшеты, мыл громадные щиты. В выпадавшие свободные минуты рисовали друг друга. По-настоящему талантливым был Виктор Суворов. Он писал этюды каждый день. Виктору было достаточно нанести три мазка маслом, чтобы добиться абсолютного сходства с моделью. Но и на Насима художники обратили внимание – тот же Суворов, Черепанов, Андреев, Князев… По-доброму подтрунивая над произношением ученика, они старались привить старательному парню азы профессии.

    - Вторым человеком, которому я многим обязан, был художник Александр Никандрович Князев,- опять проглатывает непрошенный комок в горле Насим Галимзянович.- Он очень благородно ко мне отнесся. Я считаю его своим учителем, наставником в период становления.

    Доброжелательная атмосфера в мастерской сделала свое дело: Насим оттаял, влился в трудовое братство творческих, немного бесшабашных ребят. Привык откликаться на новое имя Николай. Поляков дал Саяхову место в общежитии на Западной, 6 (рядом с универмагом на соцгороде) в одной комнате с киномехаником Дворца Лорченко.

    - Славно мы с ним жили, добрый он был человек,- вспоминает с улыбкой Насим Галимзянович.

    В 1950 году друг по бараку на Интернациональной Ахат предложил Насиму поступить с ним в шестой класс вечерней школы. «Да я ведь и пятого не закончил»,- засомневался Насим. Он обратился в 8-ю школу и его стали подтягивать с группой отстающих ребятишек. Он получил требуемый документ и понес его в ШРМ №2. Там и прошел 6, 7, 8, 9 и 10 классы. В 1954 году получил аттестат зрелости и перед ним встал вопрос: «Как быть дальше? Не для того же я учился, чтобы остановиться в начале пути».

    Насим чувствовал себя художником. «А почему бы мне не поступить в Ленинградский институт имени И.Е. Репина»?- замахнулся было он, тем более, что Виктор Суворов уже учился там. Но потом быстро пришло отрезвление: «Ну какой я художник?» Прослышал, что в Уральском политехническом, в Свердловске, на стройфаке имеется кафедра архитектуры. Написал туда и скоро получил доброжелательный ответ. Когда подошла пора экзаменов, взял в мастерской очередной отпуск и поехал сдавать экзамены. Но прежде надо было пройти медкомиссию, а ее-то Насим и не прошел: нет глаза, нет пальцев. Насим обратился за советом к декану строительного факультета Людмиле Ивановне Корженко. Она и разрешила сдавать экзамены. Это был третий решающий человек в его судьбе.

    Конкурс был пять человек на место, но сдавший на «отлично» черчение и рисунок Саяхов уверенно поступил в институт. Правда, у него была «тройка» по немецкому, и первый семестр Насим не получал стипендию. Но он сумел найти себе работу прямо на факультете (писал объявления, плакаты), получал зарплату в размере стипендии первокурсника.

    На архитектурном учатся шесть лет. В 1960 году с «красным» дипломом Насим был направлен по распределению в Магнитогорск: в городское управление архитектуры требовался молодой, подающий надежды специалист. Саяхов попал в распоряжение главного архитектора Магнитогорска Ирины Николаевны Рожковой. Она и стала четвертой знаковой фигурой в жизни Насима Галимзяновича. Пятой – главный инженер института «Магнитогорскгражданпроект» Геннадий Николаевич Корнилов. Талантливый конструктор, он убеждал своими работами, расчетами.

    В управлении архитектуры Саяхов занимал должность начальника отдела генплана, работал в основном с бумагами. Чертежной работы, проектирования практически не было. И Ирина Николаевна позволяла молодому архитектору в Гипромезе ли, в проектно-сметном бюро треста «Магнитострой» принимать участие в проектировании того или иного объекта в городе.

    Первым стал проект интерната для молодых рабочих ММК, выполненный в Гипромезе вдвоем с инженером-конструктором Сорокиным. Вторым – выполненный самостоятельно также в Гипромезе проект 114-го микрорайона, композиционно набранного из стандартных пятиэтажек, но ставшего красивейшим уголком Правобережного района благодаря завершенности замысла.

    В 1969 году Саяхов перевелся в Магнитогорское отделение института «Челябинскгражданпроект», преобразованного позже в институт «Магнитогорскгражданпроект». Саяхов занимался корректурой генерального плана.

    – Генплан от улицы Гагарина и дальше на юг был сделан ленинградскими архитекторами,- замечает Саяхов,- а мы его развивали – выполняли проекты детальной планировки, рабочие чертежи микрорайонов: скверы, бульвары, магазины, встроенные элементы и прочее.

    Вот и выходит, что Насим Галимзянович с коллегами, с главным магнитогорским подрядчиком трестом «Магнитострой» запроектировали и построили, скромно прикидывая, половину нашего города…

    Десять лет, с 1980 года до самого ухода на пенсию Саяхов был главным архитектором института. Еще в 1964 году он стал членом Союза архитекторов СССР, участвовал в работе двух его съездов. Был председателем художественного совета Магнитогорска.

    В то время существовали жесткие градостроительные нормы.

    - Я каждый год три-четыре раза ездил в Москву, в Госстрой, добиваться разрешения на строительство ну хотя бы тех же 9-этажных домов. Там спрашивали: «Ну зачем Магнитке 9-этажки?»

    - Что им жалко что ли было?

    - Стоимость 9-этажного дома выше, чем пятиэтажки: «Государственные деньги растрачиваете!» Нужны были лифт, насосы, чтобы подавать наверх воду, тепло.

    Последние полвека с лишним Саяхову, в принципе, не попадались плохие люди. Он воспринимает это как награду за испытания в детские и юношеские годы. Еще пятьдесят лет назад Насим Галимзянович встретил и полюбил Ксению Семеновну Ерушеву, известного в городе педагога, до выхода на заслуженный отдых работавшую заведующей детским садом №7.

    - Вы, Насим Галимзянович, говорите о пяти знаменательных встречах, повлиявших на вашу жизнь. И даже не упоминаете Ксению Семеновну…

    - Наш союз с Ксенией Семеновной это не встреча, это судьба.

    В последние годы у Саяхова много забот было со строительством в парковой зоне улицы Грязнова соборной мечети, оригинальный проект которой выполнен «Магнитогорскгражданпроектом» (и, понятно, самим Насимом Галимзяновичем) и утвержден Верховным муфтием России шейхом Талгатом Таджуддином.

    Саяхов всегда верил в единого Бога, в силу божественного предопределения.

    - Мы познаем Создателя душой, а не разумом, - говорил он.

    Насим Галимзянович скончался, немного не дожив до восьмидесяти. В сущности, это был святой человек. Все мы его должники на этом свете…






  • Обсуждение книги Раифа Шарафутдинова «Хемингуэй. Эпиграфы для глав»


  • Раиф Шарафутдинов:
  • Татарская жена
  • В мирные дни
  • Хемингуэй. Эпиграфы для глав
  • Имам Шамил так и не получил похоронку
  • Пять встреч и одна судьба




  • ← назад   ↑ наверх