• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Рустем Кутуй

    ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

    И наступил день его первого свидания.
    Большой свет лег на землю в безветрии. Небеса щедро отдавали белый снег. Галки падали вниз на сугробы, как медленные кляксы. Птицы, разбросав крылья, играли на снегу, то взлетая, то опускаясь. Это было предвестием скорого тепла.
    Он ждал приближения назначенного часа, делал массу ненужных дел — перебирал марки, рисовал неуклюжих человечков, царапал по стеклу пальцем, а думал только об одном. О ней. Она сама попросила его прокатиться по кругу на коньках, вдвоем. Она не умела еще прочно стоять на коньках и двигаться з потоке. И он, обмирая от страха, небрежно согласился. Варежка ее отсырела, сама она слегка замерзла, и, когда говорила, губы дрожали. Он вез ее по кругу, выбирая пустоты, однако она все-таки умудрилась два раза упасть и больно ушибить коленку. Радиола гремела во весь шепелявящий голос, маленькие лампочки раскачивались на ветру, и в воздухе висел постоянный звон коньков. Потом она показала ему рубль, и они отправились в раздевалку пить чай. Они стояли напротив друг друга, робко поглядывая из-за стаканов, и почти ничего не говорили. Им казалось это слишком, когда есть на свете такой вкусный горячий чай. Она засмеялась, и глаза ее сузились, зубы стукнули о краешек стакана.
    Ей отчего-то стало весело, а он покраснел и отвернулся, разглядывая афишу. «Пойдем,—сказал он как старший, хотя не знал, сколько ей лет. — Пора домой». Ему-то было просто: снять коньки с валенок, освободиться от веревочек, а ей пройти к вешалке, постоять недолго в очереди, расшнуровать ботинки и лишь тогда отправиться домой. Она достала из кармашка номерок и смотрела, как распутываются веревочки. «Ты посиди, а я пойду на вешалку», — сказал он и взял из ее рук номерок. Она сидела на лавке и ждала его. Он издали наблюдал за ней и слушал, как стучит сердце. В раздевалке было шумно и дымно, но он слышал, как стучит сердце. Ему вручили ее пальто и валенки, и он вдохнул какой-то неясный, приятный запах рыжего воротника. Она быстро переоделась, смущенно взглядывая на него. Улица, отяжелевшая от обильного снега, была пустынна, осугроблена по обеим сторонам и слабо освещена. Она жила недалеко от катка, надо было только спуститься с горки, и ему показалось, что прошла всего какая-то минута и вот... ее дом, черный подъезд, глубокое горло коридора. Она подала ему руку для прощания и вдруг сказала: «Если вы придете завтра сюда в пять часов, я выйду погулять». — «Приду. До свидания», — чуть не закричал, но очень тихо ответил он. И еще постоял, слушая, как взбегает она наверх.
    Весь вчерашний вечер он вспоминал уже в который раз, разложил его на запахи и жесты и слонялся с утра отрешенный, замкнутый, будто невзначай подходил к зеркалу, чтобы поглядеть на себя. Он был уже другим, смутная тревога поселилась в нем, как незнакомый жилец. Он забыл обо всем на свете, даже о том, что у него с сестрой одни валенки на двоих. Он не предполагал «злодейства». Весь мир был так свеж и пылающ, каждая ветка только легонько вздрагивала, гнезда ожидали грачей, и на окне чистым светом горел лед, что казалось, ничто плохое не имеет права жить по соседству и омрачать сияние дня. Сестра же между тем спокойно похрустывала валенками по легкому снежку и радовалась хорошей погоде. Когда он спохватился, то стал похож на маленький ураган в пустом доме. Он метался от окна к двери, выволакивал бесполезную обувь из-под кровати, застывал, готовый закричать от невероятной оплошности. А часы стучали, били в колокола, и от них нельзя было спрятаться.
    Перед взрослым соседом он стоял в одних носках, ощетинившийся волчонок, и только горячее одиночество запеклось в глазах. Он сказал, облизнув губы:
    —  Дайте, пожалуйста, валенки. На один час. Я верну.
    Это был SОS, и сосед понял. Он лишь кивнул и вынес два огромных, много раз перелатанных, подшитых, словно две старых шхуны, валенка и поставил перед
    подростком.
    —  Валяй, хоть на край света. Не подведут. Опасности остались  позади, теперь он знал: можно
    плыть дальше.
    Ровно в пять он остановился против подъезда на самом видном месте и стал ждать.
    «Вот сейчас появится она, завидев из окна», — думал он. Он не знал ее имени, но лицо ее точно плавало перед ним, кружилось вместе с опускающимся снегом
    Когда минул час, он стал похож на какой-то странный памятник мальчишеской стойкости. Мимо шли люди и оглядывали его снисходительно и понимающе. «И с нами было такое, — говорили их глаза.—Ах, как давно все это было...»
    Он был, конечно, нелеп в стариковских валенках перед окнами девочки, нелеп и беспомощен. И горький снег летал вокруг. Он угадывал, как при каждой исчезающей минуте угасает день.
    Потом он медленно уходил прочь от окон, замерзший, засыпанный снегом, и думал, думал, словно опершись лицом о ветер, почему снег стал серым, стелющимся поземкой. Внутри было холодно и неприютно, как в доме, из которого вывезли все, кроме пустоты. Он слепил снежок и запустил в первое попавшееся окно. И побежал, глотая обжигающий воздух, топая огромными, отслужившими уже свое валенками. Со стороны могло показаться, что он приплясывает, прожив удачный день,
    Он никому не сказал о своем первом свидании и первом одиночестве.
    Конец света не наступил.
    К соседу вернулись валенки, как возвращаются постаревшие шхуны в гавань.
    Единственный человек, которому он отомстил, была сестра. Ночью он отрезал ей конец косы.

    РУСТЕМ АДЕЛЬШЕВИЧ КУТУЙ
    ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ, рассказ




    ← назад   ↑ наверх