• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Каюм Насыри

    СКАЗКИ

    СОЛОМ-ТОРХАН

    Давным-давно жил один очень бедный человек. Нечем было ему наготу прикрыть, негде приютиться. Вот и вынужден был весь свой век сидеть в соломе. Люди в шутку прозвали его за то Солом-Торхан падишахом. Была у него приятельница — лиса. Вот приходит она как-то и говорит:
    — О друг мой, пришла мне охота женить тебя. Ведь
    тоска берет, как погляжу на такую твою жизнь. Пора
    бы уж и людям тебя показать.
    Солом-Торхан отвечал на это:
    — А что ж, окажи мне такую милость.
    Отправилась лиса ко дворцу падишаха и попросила
    пудовку, мол, Солом-Торхан падишах золото свое перемерить желает. Собрала лиса кое-какие крупицы золота с серебром, засыпала их в щелочки пудовки и назад отнесла. Выждала денька два — и снова к падишаху за мерой, и опять вернула ее с крупицами золота и серебра. Так проделала она три раза. А потом явилась к падишаху и сказала:
    — О великий падишах, отдай твою дочь в законные
    жены моему другу Солом-Торхан падишаху.
    И сосватала дочь падишаха за Солом-Торхана, пообещав богатый калым — пять вороных коней и двести соломенных городов...
    Кончив дело, побежала лиса к Солом-Торхану:
    — Друг мой, сосватала я за тебя дочь самого пади
    шаха!
    Очень удивился Солом-Торхан, услышав такое:
    — Да как же я, голый, к дочери падишаха пойду?
    — Ничего, не горюй, придумаем какую-нибудь хит
    рость,—- отвечала лиса.
    Повела она Солом-Торхана к реке, посадила в дырявую лодку и столкнула ее в воду. А сама разбросала на прибрежных кустах старое тряпье и побежала вдоль берега, крича:
    — Караул! Караул! Солом-Торхан падишах тонет!
    Помогите!
    Так добежала она до дворца.

    — Скорее,— кричит падишаху,— прикажи спасти
    твоего зятя! Он со всем добром своим идет ко дну!
    Слуги падишаха живехонько вытащили Солом-Торхана из воды и доставили во дворец. Нарядили его в богатое платье и как зятя усадили на почетное место. Но Солом-Торхап не замечал никого, он смотрел только на свою одежду, ведь бедняга в жизни не видел на себе плат:.я.
    — Похоже, он никогда одежды не видел,— сказал
    падишах,— что-то глаз с нее не сводит.
    Лиса на это отвечала:
    — Попробуй дать ему что-нибудь получше, может,
    это платье «е нравится?
    А сама незаметно шепнула Солом-Торхану:
    — Уж ты не оглядывай себя так, неприлично это.
    Так вот и стал бедняга, который весь свой век просидел в соломе, зятем падишаха. И счастливо зажил с супругой.
    Я у них нынче гостил, на колу чай пил, насилу вчера вернулся. А соломой-то от него все же попахивает.


    ПАДЧЕРИЦА

    Были также в давние времена у одного человека две дочери и сын. Одна из дочерей была неродная ему. Не любили ее в семье. Посоветовались однажды и решили отвести девушку в лес. Брат сказал ей:
    — Пойдем в лес, будешь там ягоды собирать, а я
    нарублю дров. Вечером вернемся.
    Взяла девушка клубок, ведро и поехала с братом. Далеко забрались они, в самую чащобу, наконец остановились. Распряг брат лошадь и пустил ее траву щипать, а сестре говорит:
    — Ступай за ягодами да прислушивайся, вернешься,
    когда работать кончу.— С этими словами достал он
    топор и принялся дерево рубить.
    А девушка взяла ведро и пошла искать ягоды. Брату только этого и надо было. Подвесил он к высокому дереву колоду, запряг лошадь и уехал домой. А девушку в лесу оставил. Вот ходит она по лесу и прислушивается. Колода на ветру раскачивается и — тук-тук — ударяется о ствол. Кажется девушке, что это топор дровосека стучит. «Брат все еще дрова рубит»,— думает она и спокойно продолжает собирать ягоды. Но вот и ведро с верхом наполнилось. Мало-помалу начало смеркаться. А тут и ветер улегся. «Видно, брат домой собирается»,— решила девушка и пошла назад. Вышла на знакомое место, а брата и след простыл. Заплакала она: «Что же мне делать?» и пошла по лесу. Шла, шла, пока на опушку не выбралась. А там в поле дорога. Идет она по дороге, плачет и приговаривает: «Укатился мой клубочек, не видал ли кто его?» Причитает она так, а сама все плачет и плачет. Вот видит, впереди табун лошадей пасется. Подходит она и говорит пастуху:
    — Укатился мой клубочек, не видал ли ты, пастух?
    А пастух отвечает:
    — Видел. Поможешь мне денек табун пасти, дам
    тебе лошадь.
    Согласилась девушка. Целый день пасла она табун, получила лошадь и дальше верхом поехала. Едет, а сама все плачет и плачет. Долго ехала она, смотрит — впереди стадо коров. Целый день пасла она стадо, дал ей пастух за это корову. А потом повстречалось ей стадо овец. И здесь получила девушка овцу. А там и козье стадо показалось. Дали ей козу. Вот едет она, едет, темно уж стало, глаза слипаются. «Что же мне делать?» — все плачет да причитает девушка. Далеко впереди мелькнул огонек. Обрадовалась она, подумала, что это деревня, и припустила лошадь быстрее. На краю деревни стояла маленькая избушка. Вошла в нее девушка, а там старушонка одна сидит. То была ведьма-Девушка ей и говорит:
    — Укатился мой клубочек, не видала ль ты, бабуся?
    А та и отвечает:
    — Как же, видела, доченька, видела. А ты издалека
    ли путь держишь?
    Рассказала девушка все, что с ней приключилось. А ведьма и говорит:
    — Ты, доченька, долго шла, устала, оставайся у
    меня погостить.
    Утром послала она девушку баню топить. Сделала девушка все как надо и пришла к старушке:
    — Бабушка, баня готова, пойдем помоемся.
    — Ладно, доченька,—отвечает ведьма.
    Вышли они из дома. Старуха и говорит:

    — Не могу я идти, доченька. Возьми-ка ты меня за
    руки да поддай сзади коленкой, так и доведи.
    А девушка отвечает:
    — Нет, бабушка, нельзя так. Ты—старенькая, оби
    дишься на меня.
    Подняла они старушку на руки и отнесла в баню.
    А там недьма снопа говорит ей:
    - Возьми меня, доченька, за волосы и втащи наверх.
    — Нет, бабуся,— отвечает девушка,— не годится
    так, обидишься ты,— и осторожно усадила ее на полок.
    Старуха говорит ей:
    — А теперь попарь меня, доченька. Возьми веник
    за ветки да бей меня что есть мочи,
    — Нет, бабушка, нельзя так,— отвечает девушка.
    Попарила она старуху веником, отнесла в дом и уложи
    ла в мягкую постель. Колдунья и говорит ей:
    — Доченька, что-то зачесалась голова у меня, по
    чеши немного.
    Принесла девушка гребень, посмотрела на ведьмину голову да так и ахнула: там под каждым волоском золото, серебро, жемчуга, драгоценные камни. Кончила она чесать, а старуха говорит:
    — Спляши-ка, доченька, очень хочу посмотреть, как
    ты плясать умеешь.
    Сплясала девушка, а на пол ничего не упало. Старуха уж новое поручение дает:
    — Сходи в баню, доченька, я там лоток с солодом
    сушить подвесила. Посмотри, высох ли солод.
    Пошла девушка в баню, заглянула в лоток, а там золота, серебра, жемчуга, кораллов, драгоценных камней— видимо-невидимо. Прибежала она к старухе. А та спрашивает:
    — Высохло ли, доченька?
    — Высохло, бабушка.
    — Ладно,— говорит старуха,— ну, а теперь попля-
    шн-ка еще разок.
    Сплясала девушка, и снова ничего не просыпалось на пол. Поняла старуха, что девушка так же правдива, кг к и добра, и сказала:
    — А теперь, доченька, если хочешь, можешь ехать
    домой,

    — Я бы вернулась, бабушка,— отвечает девушка,—
    да дороги не знаю.
    Старуха на это и говорит:
    — Иди, доченька, я укажу тебе дорогу, коли не зна
    ешь. Возьми с собой вот этот зеленый сундучок. Да толь
    ко не открывай его, пока домой не приедешь.
    Взяла девушка сундучок, поблагодарила старушку, села на лошадь и отправилась в путь-дорожку, а корову, овцу и козу повела за собой на веревке. День прошел, ночь минула, долгий путь проделала она, вот уж и деревня не за горами.
    А у брата собачка была. Как принялась она тявкать да приговаривать: «Думали со свету сжить, а девице богатой быть, тяв-тяв!» Слушают ее брат с женой и переговариваются: «Что это с собакой? Сбесилась, никак», Бросились бить собачку палкой, а она знай свое твердит: «Думали со свету сжить, а девице богатой быть! Тяв-тяв!» А тут и сама девушка подъехала. Вошла она в дом, открыла сундучок, смотрит, и глазам своим не верит: он до краев золотом, серебром, драгоценными камнями наполнен!
    Зажила с тех пор девушка безбедно, а брат с женой покоя от зависти лишились. Решили они родную сестру тоже в лес свезти. Она тоже взяла клубок с ведром и отправилась с братом. В глухом лесу распряг брат лошадь и пустил ее пастись, а сам принялся рубить дрова. Пошла девушка с ведром по ягоды. Брат ее тем временем, как и в первый раз, подвесил к дереву колоду да и уехал домой. Девушка, перестав слышать стук топора, пришла к брату, а его уж нет.
    Пошла девушка по лесу, приговаривая: «Укатился мой клубочек, не видал ли кто его?» Шла она так, пока не набрела на табун лошадей.
    — Укатился мой клубочек, не видал ты его? — спро
    сила она пастуха.
    — Видел, помоги мне табун пасти, дам тебе лошадь.
    — А на что мне твоя лошадь? — сказала девушка и
    пошла дальше,
    Прошла она мимо коровьего стада, миновала стадо овечье. Вот уж и козье стадо позади осталось. Шла она шла, пока не набрела, как и сестра, на избушку ведьмы.

    — Укатился мой клубочек, не видала ли, бабуся? —
    спросила она, войдя в дом.
    А старуха отвечает:
    — Как же, видала. Иди, доченька, истопи баньку.
    А потом и говорит:
    — Теперь, доченька, пойдем помоемся. Возьми меня
    за руки и поддавай сзади коленкой, так и доведи до
    бани.
    — Ладно, бабушка.— Девушка так и сделала, взяла
    ее за руки и пинками довела до бани.
    Старуха сказала:
    — Будешь меня парить, держи веник за ветки и бей
    им по спине что есть силы.
    Девушка так и сделала. И что бы ей ни поручалось, все исполняла в точности. Вот старуха говорит ей:
    — Расчеши мне, доченька, волосы.
    Взглянула девушка, а голова старухи полна золота, серебра, жемчуга, кораллов, дорогих камней самоцветных. Выбирает девушка серебро да золото, в карманы складывает, за пазуху сует. А старуха и говорит:
    — Спляши-ка, доченька, очень уж поглядеть охота,
    как ты плясать умеешь.
    Начала девушка плясать, а золото да серебро на пол посыпались. Посылает старуха девушку в баню.
    — Посмотри-ка, доченька, просох ли солод в лотке.
    Пошла девушка, смотрит, а там полон лоток серебра
    да золота, да камней дорогих самоцветных. Снова набила она ими карманы, за пазуху много попрятала. «Так вот как сестрица разбогатела!» — смекает про себя. А старуха опять плясать ей велит. Заплясала девушка, и снова на пол золото да серебро посыпалось. Поняла старуха, что она за человек, и говорит:
    — А теперь ступай, доченька, домой. Иди вон той
    дорогой,— показала она и протянула черный сундучок,
    возьми с собой вот это. Смотри же, не открывай, по'ка домой не придешь.
    Обрадовалась девушка, схватила сундучок и домой побежала. Долго шла она и уж близка была деревня. Туг в доме брата собачка затявкала: «Думала богатой быть, а уж ей теперь не жить, тяв-тяв!» «Собака не иначе, как сбесилась»,—закричали хозяева и стали швырять в нее камнями, а та знай свое твердит: «Думала богатой быть, а выходит, ей не жить! Тяв-тяв!» Как ни били собаку, как ни тузили — не так, мол, говоришь, надо: «Поехала за добром и вернулась с добром»,— а она все свое твердит.
    Между тем девушка добралась до дому. Откинула она крышку сундучка, а оттуда змея выскочила и задушила ее.
    Вот ведь до чего зависть доводит.


    ГУЛЬНАЗЕК

    Давным давно жил один бедняк по имени Гульназек. Беднее шайтана был он. Единственно, что имел он в избытке, так это детей. Сам он был бездельник и лежебока. Надоела ему нищета, смастерил он лук со стрелой и сбежал в лес.
    Идет, а навстречу ему див. Очень испугался его Гульназек, прямо затрясся весь от страха. Не знает, куда укрыться. А див уже совсем рядом.
    — Тебе чего тут надо, человек? — спрашивает.
    — Я — охотник,— отвечает Гульназек,— пришел по
    охотиться.
    — А что это у тебя в руке? — спрашивает див.
    — Лук со стрелой. Думал дива на обед подстрелить.
    Услышав такое, див не на шутку перетрусил, раздулся, как стог, застонал даже. А потом и говорит Гульназеку:
    — Пойдем, друг, ко мне, гостем будешь, угошу тебя
    на славу.
    Что тут делать? Гульназек ни жив ни мертв стоит: и с дивом идти боится и остаться боится. Решился все же пойти. Вот подошли они к логову дива. А вокруг тем .временем стало темным-темно. Накормил-напоил див Гульназека, угостил на славу. Потом приготовили гостю постель. Лег Гульназек, а сна ни в одном глазу. Притворился он спящим, а сам ждет: что-то будет. Вот слышит, как шепчет див жене:
    — Горе нам, жена. Как избавиться от такой на
    пасти?
    Долго ломали голову. Наконец, жена дива говорит:
    — Когда человек уснет, придавим его камнем, а
    утром вынесем.
    Ночью Гульназек видел, как див с женой прокрались к выходу за камнем. Он быстро встал, набросал на
    свое ложе поленьев, прикрыл их тулупом, а сам за печку спрятался. Втащили дивы огромяый камень и ухнули его на постель. Поленья под тулупом аж захрустели и в прах рассыпались. Выждав немного, дивы понесли камень назад- Едва они вышли, Гульназек снова забрался под тулуп. Вернулись дивы. Гульназек сладко потянулся, будто только что пробудился, и говорит:
    — Ох и беспокойный у тебя, приятель, дом! Ночью
    на меня то ли клоп, то ли таракан с потолка сорвался.
    Когда бы вы были мне чужие, разметал бы я ваше
    жилье, а самих за облака закинул. Только дружбы
    ради не сделаю этого.
    Еще пуще перепугался див, боится он и Гульназека одного оставить. «Пойдем,— говорит,— я провожу тебя До дома». «Ладно»,— отвечает Гульназек. Вот пришли они к его дому. «Ты побудь здесь,'— сказал Гульназек гостю,— а я пойду жену предупрежу, чтобы дома прибралась немного». Остался див стоять за порогом. А Гульназек говорит жене: «Привел я гостя. Трижды велю я тебе принести угощение, а ты молчи, ничего не отвечай. Только после третьего раза ответишь: «Сам знаешь, нечем у нас гостя накормить». Тогда я скажу: «Принеси голову вчерашнего дива и тушу позавчерашнего».
    Вот зовет Гульназек дива и говорит жене:
    — Ну-ка, собери чего-нибудь гостю на стол!
    Жена не отзывается. А на третий раз отвечает:
    — Не то что гостю, самим есть нечего, сколько уж
    дней голодные сидим.
    — Как это нечего? А голову дива, которого я вчера
    подстрелил, а мясо позавчерашнего?
    Услышал это див, приподнял угол дома и как ошпаренный на улицу выскочил, чуть избу не разнес. Бежит дин, запыхался, назад оглянуться боится. А навстречу ему лиса.
    —- Здравствуй, див, откуда это спешишь так?
    — Некогда мне, лиса, насилу от беды ноги унес!
    — А что случилось? — спрашивает лиса. Див все
    ей н рассказал.
    — Напрасно ты боишься его,— сказала лиса.—
    Гульназек — очень робкий человек. Ничего он не сде
    лает. Вчера только я съела у него десять кур. Пойдем,
    полакомимся его курочками,—и свернула к дому Гуль-иазека.
    А Гульназек слышал все это
    — Иди, иди сюда скорее, сестрица,— закричал он,—
    ну и обманщица же ты! Съела у меня вчера десять кур
    и обещала за это привести двух дивов, а ведешь одно
    го. А ну давай его сюда скорее! На сегодня и одного
    довольно будет. Так и быть второго приведешь завтра.
    Услышал это див и говорит лисе:
    — Так вот ты какая! Я верил тебе, как другу, а ты
    продать меня собиралась! — Схватил он ее за хвост да
    так шмякнул оземь, что из бедняжки дух вон. А сам
    пустился наутек.
    Подобрал Гульназек лису, снял с нее шкуру и продал на базаре. Хоть хлеба досыта наелись.


    БАЙДЕК

    Не так давно жил в Нижнем Ширдаяе человек по имени Байдек. Собрался он однажды с товарищами в путь. Долго шли они, пока дорога не привела их к реке. Подрядились к одному баю доставить лодку с пшеницей в дальний город и поплыли в этой лодке. Заболел в дороге Байдек, и товарищи выбросили его на берег. Вот лежит бедняга и плачет, а тут подходят к нему два вора. «Ты чего здесь валяешься? — спрашивают.— Вставай, будешь нам товарищем»,— и насильно повели его с собой. Уже смеркалось, когда подошли они к какой-то деревне. Задумали воры амбар одного богача ограбить. Отодрали в крыше доску и спустили Байдека на веревке в амбар. Тот подавал им все, что находил там. Когда уже ничего на осталось, он обвязал себя веревкой и крикнул: «Тащите!» Стали воры поднимать, но увидев, что это он, обрезали веревку и ушли. Сидит бедняга Байдек в амбаре, не знает, как ему быть. К счастью, нашел он в одной кадке гороховую муку, скатал из нее два комка и, привалившись к косяку, стал ждать. На рассвете к амбару подошла женщина. Едва она отомкнула замок, Байдек ловко бросил комки ей в лицо. Женщина с плачем принялась протирать глаза, а Байдек тем временем был таков.
    Долго шел он, пока не оказался в какой-то деревне. Вошел ,в один дом, поздоровался. Встретила его жен-122
    пшча на сносях. «Добро пожаловать, путник,—сказала ома,— ты, верно, проголодался. Вот сядь, поешь»,— и поставила перед Байдеком блюло с румяными перемячами. Наелся Байдек. Тогда женщина и говорит ему; «Скоро должна я родить. В соседней деревне живет моя мать. Не позовешь ли ее ко мне, добрый человек?» Пошел Вайж'к, разыскал старушку и говорит: «Пойдем, бабушка, тебя дочь зовет». Шли они пешком, и старушка совсем выбилась из сил. Взял ее Байдек на руки. Мо вот и он устал. «Дай немного передохнуть, бабуш-кз»,— сказал, он и посадил старушку на пенек. А пень тот оказался колодцем, она и упала в него. «Что же я теперь скажу женщине?»— ломал голову Байлек. А придя к ней, сказал: «Не пришла бабушка, не поверила мне. Поди, говорит, принеси что-нибудь из вещей дочери, тогда пойду с тобой». Услышан это, протянула женщина Байдеку свой хаситэ, украшенный золотыми и серебряными монетами. Взял он хаситэ и пошел своей дорогой. А женщина, поди, до сих пор его дожидается. До вечера проделал Байдек немалый путь. Когда совсем стемнело, увидел он вдали огонек. Пошел я а него, а это во всей деревне единственное окошке светится. Вле?. он на забор того дома, а во дворе, оказывается, охранники притаились, «Вор! Вор!» — закричали они и стянули Байдека на землю. Тузили его. луаи-ли, а потом посадили в бочку, заколотили ее и спустили с высокой горы. Бедняга Байдек чуть богу душу не отдал, но, едва очухавшись, вынул из кармана ножичек и принялся ковырять дно бочки, пока не проделал э нем дырку, чтобы руку можно было просунуть. Прислушался, а вокруг волки, медведи бродят, принюхиваются. Конец хвоста одного волка, пока он возле бочки крутился, нечаянно просунулся в дырку. Схватил его Байдек, намотал на руку да как гикнет — волк от страха без оглядки бежать припустился и бочку за собой поволок. Ударилась о"а со всего размаху о кочку, туг же и разлетелась в щепки. Хвост — хрясть! — и оторвался, ("бежал волк, а Байдек снова на свободе очутился.
    Огляделся он и видит, что лежит в лесу. Кругом глухая ночь. До рассвета далеко. Услышал он волчий ион и подумал: «Ну, эти меня слопают и не подавятся. пожалуй»,— и полез на высокий дуб. «Посижу здесь
    до утра»,— решил он, но дерево оказалось внутри полое, он и провалился. Упал на самое дно дупла и почувствовал под собой что-то мягкое. Потрогал рукой, а там меду полным-полно. Наелся он досыта. Тут уж и рассвет забрезжил. Настало утро, а там и день пришел. «Как бы мне выбраться отсюда?» — соображал Байдек. Посмотрел наверх и увидел медведя, который осторожно, задом спускался в дупло. Он, видать, пока не чуял человека. Когда медведь оказался совсем близко, Байдек крепко ухватил его за заднюю лапу да как свистнет — мишка с перепугу живо на верхушке дуба оказался и Байдека за собой вытащил. Медведь как прыгнет с дерева—тут ему и конец пришел. Л Байдек на дереве остался. Слез он не спеша на землю, снял с медведя шкуру, взвалил ее на себя и пошел через лес. Шел он так, шел, пока не выбрался на дорогу. Смотрит, а по ней подводы идут. Расспросил он людей, откуда они и куда путь держат. Отдал им медвежью шкуру, а они его за то к родной деревне подвезли. Ушел из нее Байдек весной, а .вернулся глубокой осенью, когда уж первый снег в воздухе кружился.
    Повидал Байдек близких, друзей и решил: «Устрою-ка для них пир». Приготовил много всякой снеди — благо, в хаситэ доброй женщины немало золотых и серебряных монет было. А его мать жила в соседней деревне. Отправился он за ней. В тот день снег выпал. Впряг он лошадь в дровни, на которых обычно в лес ездил. Мать его совсем дряхлой старушонкой была. Закутал О'Н ее в огромную шубу и усадил в сани. Полы шубы, свесившись с двух сторон, чертили на снегу след, похожий на тот, что после воза с сеном остается. А в деревне, куда ездил Байдек, в тот день сено украли. Вот и привел след к дому Байдека. Насилу золотыми монетами откупился.
    Разозлился Байдек на шубу (столько убытку понес) и бросил ее в огонь. А шуба-то, видать, дубленая была, съежилась вся и стала со свиной пятачок. Байдек повесил ее на частокол. В другой деревне, на беду, в тот день свинья пропала. Обыскали всю округу и увидели на заборе у Байдека эту штуковину, похожую на свиной пятачок. «Вот кто украл свинью!» — закричали люди, схватили и связали Байдека. Пришлось отдать им последние золотые монеты — едва отвязались.
    Позарился бедняга Байдек на чужое хаситэ, и вот что из этого получилось — все прахом пошло. Недаром говорят: что с ветру пришло — па ветер ушло.


    ТРИ СЫНА

    Давным-давно было у одного человека три сына. Жал ом не то чтобы Гни ато, по справно, нужды не знал. Пыли у пего жгрмом, барабан, колодки для лаптей да кочедык. Нот пришло ему иремя помирать. Призывает он сишжей и говорит: «Умру я скоро. Жииите без меня дружно. Хватит вам того, что оставлю»,— и дал одному сыну жернов, другому барабан, а третьему колодки с кочедыком. «Этим станете зарабатывать себе на жизнь. Кусок хлеба у вас всегда будет».
    Похоронили братья отца и разбрелись кто куда. Один с ручной мельницей по деревням ходит, зерно в домах перемалывает, силой рук своих на пропитание добывает. Другой, с барабаном, в лес отправился. Взобрался на вершину дуба и давай в барабан бить. Сбежались тут медведи. Переловил он зверей, иных продал и купил лошадь, а других приручил, стал по деревням водить, людей тешить. Так и жил, не тужил.
    Третий взял кочедык с колодками и тоже в лес наладился. Облюбовал у озера липку и принялся лыко драть, оборы для лаптей вить. Вылезает тут из воды водяной и спрашивает:
    — Ты чего это здесь делаешь?
    — Веревку вью,— отвечает.
    А водяной снова спрашивает:
    — Для чего тебе веревка?
    - Да вот озеро к небу подвесить хотел. Воды там
    совсем не стало, давно дождя нет.
    А водяной говорит:
    —- Погоди, не торопись. Я — мигом, деду только скажу! — и нырнул на дно. А в том озере старый-престарый водяной жил. Внук и говорит ему: «Беда, дедушка! Какой-то человек наверху веревки вьет, наше озеро подвесить хочет!» А дед и отвечает: «Не отдавай ему, ^внучек, озера. Возьми кистень, померяйся с ним силой. Кто его пять раз вокруг озера пронесет, тому озеро и достанется».
    Вынес водяной кистень и говорит;

    — Вот, дядя, кистень. Кто его пять раз вокруг озе
    ра пронесет, тому озером и владеть.
    — Что ж, ладно. Давай с тебя и начнем.
    Пронес водяной кистень, чуть дышит от усталости. Передал человеку, тот положил его на землю, а сам на небо поглядывает.
    — Ты чего это? — встревожился водяной. А человек
    отвечает:
    — Хочу кистень вон за то облако закинуть.
    Взмолился тут водяной:
    — Не надо, дядя, он у нас единственный!
    Поспешил снова к деду. «Ну как дела, внучек?» —
    спрашивает дед. «Человек хотел кистень за облако закинуть». Старый водяной -и говорит: «Тогда вот вам конь. Пронесите его (вокруг озера. Кто справится, тому и достанется озеро».
    Выходит водяной с конем.
    — Давай, дядя, коня вокруг озера носить. Кто пять
    раз обернется, тому и владеть озером.
    — Ладно,— соглашается человек,— только ты, чур,
    первый.
    Обошел водяной озеро пять раз и передает коня человеку. А тот вскочил на него верхом, вмиг озеро пять раз и объехал.
    Затрясся водяной, скорее к деду поспешает: «Чело-ловек сильней меня, дедушка! Я и моргнуть не успел, а уж он коня пять раз промеж ног пронес. Как бы не забрал у нас озеро». А старый говорит ему: «Иди, внучек, поборись с ним. Озеро тому достанется, кто слабого одолеет».
    Вылезает водяной и говорит человеку:
    — Давай бороться, дядя. Поглядим, кто из нас
    двоих сильней.
    А человек отвечает:
    — Некогда мне. Вон за кустами мой старый дед
    лежит, поборись с ним покуда. Сейчас он задремал, на
    верно. Ты поди и двинь ему в ухо. Иначе деду не про
    снуться.
    А за кустами медведь спал. Водяной так и сделал, как его человек научил: подошел и дал медведю в ухо. Вскочил медведь, схватил водяного в охапку да как грохнет оземь, а сам убежал. Лежит водяной, не шевелится. Насилу очухался. Встал — и снова к деду. «Не

    видать нам, дедушка, озера, как своих ушей». «"Почему?»— спрашивает старый водяной. «Ты еще ничего не знаешь. Есть у человека дед. Попробовал я было с ним силой помериться, а он как швырнет меня, чуть жив остался. А ну как без озера останемся, что делать-то будем? Он уж кончает нить веревку. Оглянуться не успеем, как подвесит озеро». А старый водяной говорит: «Нельзя, внучек, допустить такое. Надо миром с ним по-ладнть. Спроси, не возьмет ли он денег». Вылезает водяной, просит человека:
    — Что хочешь бери, дяденька, только озера не
    тронь. Денег дадим, скажи только, много ль надо.
    — Что ж, лады, — говорит человек и показывает на
    свою шляпу, — вот, полную насыпешь — и довольно
    будет.
    Ныряет водяной на дно озера и докладывает деду: так-то, мол, и так-то. «Ну что ж, — отвечает старый,— не много он хочет, вынеси, пусть уйдет».
    Сыпет водяной в шляпу золотые монеты, а она лишь наполовину наполнилась. Посылает его человек:
    — Еще давай, видишь — мало.
    Пока водяной за золотом бегал, выкопал он под шляпой яму, а в тулье дырку просверлил, монеты в яму и попадали. В шляпе совсем мало осталось. Замучился водяной бегать, пока шляпа и яма под ней золотом не наполнились.
    — А теперь, — говорит человек, — снеси шляпу ко
    мне домой. Земля под ней мне тоже понадобится,
    возьми и ее заодно.
    — Ладно,— соглашается водяной.
    Выполнил он приказание, золото себе на голову взвалил. А человек рядом идет, кочедык и колодки несет. Идут они так, а на дороге столб стоит.
    — Что это? — спрашивает водяной-
    А человек отвечает:
    — Посох деда моего, с которым ты давеча боролся.
    Плут дальше. Видит водяной: борона лежит.
    — Что это? — спрашивает.
    — Гребень. Дед им бороду чешет.
    Еще идут, а тут на дороге соха валяется. Водяной и спрашивает:
    — Это что такое?
    — То дедова зубочистка.

    Ладно. Добрались они до дому. Вошли. Человек и говорит жене: «А ну-ка, жена, подавай гостю угощение!» Вышла женщина во двор и принесла вилы. А муж ее и давай водяного вилами колоть: «Вот тебе угощение, лопай! Лопай!» — совсем беднягу замучил. «Хватит! — кричит водяной, — сыт я, сыт по горло!» «Так ступай, провожу тебя честью», — и спустил на водяного собак. Собаки лают, рвут его на части, до рыла достать норовят. Насилу ноги унес. Прибежал водяной, на озеро, деду рассказывает: «Ох и натерпелся же я, дедушка!» — и поведал все, что с ним случилось. «Был я у человека дома. Уж такое поднес он мне угощение! Угощал, угощал — чуть до смерти не закормил. Сыт, я кричу, сыт! Тогда только и отстал. Так прямо насильно и сует: ешь, говорит, ешь! А потом повел меня к порогу. «Проводите его!» — приказывает детям. А те как насядут на меня: «Гау-гау, сау бул, сау!» '— кричат, затормошили, затеребили, едва отбился!»
    А дед утешает его: «Ладно, внучек, что было, то было, зато теперь спокойно заживем».
    Так вот и третий из братьев богатым сделался.


    ЛИСА

    Жил-был один человек. Пошел он однажды рыбу ловить. Вот идет с рыбалки, а навстречу лиса. Поймал он ее и вместе с рыбой в мешок сунул. Лисица мешок прогрызла, всю рыбу по одной на дорогу выбросила, а следом и сама выскользнула. Собрала рыбу в кучу, взобралась с нею на стог, сидит и ест. Пришел медведь и тоже на стог полез. Лисица его лапой по морде шлепнула, он и скатился.
    — Дай, кумушка, хоть косточку,— взмолился медведь.
    Не дает лиса. Медведь и спрашивает:
    — Где же ты, кума, рыбки наловила?
    — Вон, в той проруби, — отвечает лиса,
    — А как?
    — Лукошко к хвосту привязала да в прорубь опу
    стила. Рыба сама и нзловилась.

    Медведь гак и сделал: привязал к хвосту лукошко и пошел к проруби. А лиса кричит ему вдогонку:
    — Смотри же, Мишенька, не вынимай лукошка, пока
    не затрещит в нем!
    Медведь аж до того досиделся, что в проруби лед трещать начал. Тут женщина с коромыслом показалась. Увидел ее медведь, хотел встать, а не может: хвост у него примерз. Не растерялась женщина, давай медведя коромыслом костылять! Дергался медведь, дергался, хвост у него п оторвался. Насилу ноги унес.
    А рыбак домой пришел и кричит жене, не заглянув в сумку:
    — Старуха, я лису поймал, выкинь свой старый во
    ротник в огонь!
    А тут как раз печка топилась. Женщина, не будь плоха, возьми да швырни в него свой старый лисий воротник. Смотрят в мешок, — ни лисы, ни рыбы. И старый воротник тем временем сгорел.
    Вот почему говорят: поспешишь — людей насмешишь..-
    КОТ И МЕДВЕДЬ
    Спрятал медведь на вершине высокого дуба мед. Разнюхал про то кот, влез на дерево и лакомится медом. А медведь тут как тут. «Ты чего здесь делаешь?» — рычит. «Грамоту пишу, — отвечает кот, — чтоб волков да медведей в Сибирь сослать. Я — московский писарь». Услышав такое, медведь пополз назад, слез с дуба — •и давай деру! А кот с перепугу в другую сторону без оглядки бросился.
    ЛИСА И ПЕТУХ
    Увидела лиса на дереве петуха и говорит ему:
    — Не сойдешь ли ко м«е, дружок? Намаз вместе
    свершили бы, вдвоем-то веселей.
    Петух отвечает:
    — Имам вон за деревом спит. Разбуди его сперва.
    Взглянула лиса, а за деревом собака. Напугалась
    она, прочь поспешила. А петух кричит ей вдогонку:
    — Куда же ты? Говорила, намаз вместе свершать
    будем.
    — Погоди, дружок, но торопись. Вспомнила я, что
    омовение не совершила. Вот вымоюсь и приду, — ска
    зала так, задрала хвост и была такова.



    ← назад   ↑ наверх