• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Рафаэль Мустафин

    СИЛУЭТЫ: Литературные портреты писателей Татарстана

    Колдовское слово

    Раздумья о творчестве Рустема Кутуя

    По какому рангу?

    Злая шутка застойных времен (очень, кстати, близкая, к правде): писатель, озабоченный не тем, что он напишет или написал, не тем, как его произведения воспримут читатели, а ПО КАКОМУ РАЗРЯДУ ЕГО ПОХОРОНЯТ?

    Попытка Сталина надеть на «своих писателей» вицмундир с погонами, как известно, не удалась. Но разряды были, причем, довольно четкие.
    Так, если юбилей писателя проходит в оперном театре им. М.Джалиля, если на торжественном заседании по сему случаю присутствует сам первый, а секретарь по идеологии выступает с докладом (услужливо подготовленным подчиненными), если награды и звания присуждаются на уровне союзных —значит, «выдающийся», «внесший огромный вклад» и т.д., и т.п. Короче — классик при жизни. Если юбилейный вечер проходит в здании драмтеатра, присутствует только секретарь по идеологии, а с докладом выступает секретарь творческого союза — значит, «большой» и «видный». Награды и звания такому, соответственно, выдавались на уровне РСФСР. Если для вечера выделен какой-нибудь ведомственный дворец культуры или клуб на окраине города, на вечере присутствует всего лишь зав. отделом культуры, а докладчик — обыкновенный критик или литературовед — значит, «известный», иногда — «талантливый», и вклад, который он внес, — «заметный». Награды и звания — на уровне ТАССР.
    Те же, кто не проходил ни по одному из этих трех разрядов, кто на официальных докладах при перечислении «обоймы» чаще всего оказывался в разделе «и др.», довольствовались обычно клубом Тукая. Им не посвящали целые полосы в республиканских газетах — разве что небольшую подборку стихов да коротенькую заметку о проведенном мероприятии. На вечер приходили не по разнарядке райкомов, а по желанию, исходя из внутренних побуждений. Речи говорили не по бумажке, а от души, и на банкетах пили не марочный коньяк, а в лучшем случае «Столичную».
    Так вот, Рустем Кутуй, выпустивший в застойные годы около трех десятков книг, причем, более половины из них — в Москве, в самых крупных авторитетных издательствах, о творчестве которого восторженно писали такие видные писатели и критики, как Альберт Лиханов, Лев Аннинский, Василий Росляков, Владимир Воронов, Ильдус Ахунзянов и другие, проходил именно по этому, последнему разряду.
    Но парадокс времени заключается в том, что эта пирамида популярности с годами как-то незаметно, но неумолимо перестраивается. Те, кто был на самом верху, неудержимо скатываются вниз, находившиеся внизу медленно, но неуклонно занимают их место.
    Недавно я перечел почти все, написанное Р.Кутуем за тридцать с лишним лет, начиная с его первой книжки прозы «Мальчишки» (1961) до сборника стихов «Песня вечерняя» (1993), и не встретил в них НИ ОДНОГО СЛОВА НЕПРАВДЫ. Ни одной, хотя бы малейшей, уступки безраздельно господствовавшей идеологии. Ни одного, самого маленького рассказа или эссе, которые можно было отнести к «издержкам времени». Ни единой попытки как-то поспекулировать на модной теме — строительстве КамАЗа или освоении нефти, очередном постановлении ЦК или какой-нибудь шумной кампании.
    Многие ли из писателей тех лет могут, положа руку на сердце, сказать это о себе? Я, например, не могу.

    Точка пересечения

    Давно замечено, что наиболее выдающиеся открытия последнего времени совершаются на точках пересечения различных наук или областей знания. Скажем, математики и литературоведения, медицины и истории, психологии и химии.
    В творчестве Р.Кутуя я могу указать по крайней мере две такие точки пересечения.
    ПЕРВАЯ. Как правило, писатели начинают со стихов, с юношеской лирики, затем постепенно переходят либо на прозу («Года к суровой прозе клонят». А.Пушкин), либо на драматургию, либо на другие жанры. Таков обычный, естественный ход творческого развития.
    Кутуй в двадцать пять лет выпустил первую книгу рассказов, затем, через год — сборник стихов. И дальше они у него так и шли чередуясь: проза, стихи, новая повесть и тут же цикл баллад. И не просто чередуясь. Кутуй справедливо и единодушно признан мастером лирической прозы. Критики немало писали о поэзии его прозы, глубокой эмоциональности и образной насыщенности его рассказов и повестей. В то же время в его стихах нет привычной поэтической гладкописи. Они намеренно прозаизированы, насыщены мыслью, как бы заземлены, что несколько затрудняет их восприятие для неподготовленного читателя.
    Короче говоря, нет двух Кутуев — поэта и прозаика. Есть единая творческая личность, максимально сочетающая в себе оба этих начала. Он мыслит, как поэт, смотрит на мир глазами философа, напряженно размышляет об увиденном и пережитом. А уж в какой форме выльются эти переживания и впечатления — не суть важно. Как напишется...
    ВТОРАЯ. На протяжении последних трех десятилетий то и дело вспыхивали споры, по какому «ведомству» проходит Кутуй, чей он писатель. Одни называли его русскоязычным татарским писателем. Другие отказывали ему и в этом уродливом «звании» и считали чисто русским, «не имеющим к нам никакого отношения». Меньше всего эти споры волновали, кажется, самого Кутуя. Он просто работал -— ежедневно, ежечасно, на износ. Создал цикл замечательных исторических баллад о прошлом татарского народа, ничуть не уступающих по своей выразительности и национальному колориту знаменитому историческому циклу казахского «русскоязычного поэта» Олжаса Сулейменова. Перевел массу стихов татарских поэтов — Сибгата Хакима, Равиля Файзуллина, Нури Арсланова, Роберта Ахметжанова, Салиха Баттала и многих других. Тем самым он не просто «пропагандировал» этих поэтов, но во многом создал им «имидж», вывел, как еще недавно говорилось, на всесоюзную арену.
    Уж на что, казалось бы, знаменит аксакал нашей прозы Амирхан Еники. Но только в переводах Р.Кутуя его рассказы и повести, наконец, адекватно зазвучали по-русски и пробились к сердцам требовательных русских читателей. Если я буду перечислять все, переведенное им с татарского, это займет слишком много места. По объему это не меньше его собственного творчества. И всему он отдавал ум и талант, вспаивал переводимое соками собственного сердца. Да иначе они, эти произведения, и не зажили бы самостоятельной жизнью, уже не зависящей от жизни их создателя.
    А.Лиханов в послесловии к сборнику Р.Кутуя «И слезы первые любви» сравнил его творчество с прививкой. Прививкой черенка из поросли иной литературы к могучему дереву русской литературы. Черенок прижился и дал плоды, имеющие особый вкус и аромат и способные обогатить новыми качествами само это могучее дерево. «Татарин по рождению, сын классика татарской литературы Аделя Кутуя, Рустем соединил в себе кровь отца с литературным языком Ивана Бунина и Юрия Казакова», — пишет он далее. Нет, вы только подумайте, какие имена! Лишь немногих из русских писателей можно бы «втиснуть» в этот ряд.
    Споры о том, чей писатель Р.Кутуй, «наш» или «не наш», со временем улеглись. Да и не в этом дело. Ясно одно: такое явление стало возможным именно на стыке двух культур, татарской и русской и шире — в точке соприкосновения Востока и Запада.

    Две реальности

    В любом искусстве существуют две реальности.
    Первая — та, что лежит на самой поверхности и видна, как говорится, невооруженным глазом. Те, кто ограничивается этой, не видят ничего или очень мало. Еще Гёте говорил, что если художник очень похоже изобразит мопса, на свете станет одним мопсом больше, только и всего.
    И вторая — та, что лежит в глубине, скрывает в себе суть явления, его закономерности. Умение видеть за первой реальностью вторую, то есть проникать вглубь, постигать философию жизни, дается далеко не каждому. Р.Кутую это удается.
    Критика уже не раз писала о «мускулистости» его фразы, о ее повышенной емкости, многозначности. Раскрывали и причину этого «секрета» — глубокое подводное течение, как бы подпитывающее изнутри каждый образ, каждый рассказ или стихотворение, иными словами — пресловутый подтекст. Писатель, казалось бы, говорит о вполне привычных обыденных вещах: скучном дожде, томительности ожидания, серой, будничной обстановке. А мы вольно или невольно задумываемся о смысле жизни, о добре и зле, человечности и бесчеловечности, широте души и подлости.
    Рассказы и повести его практически бессюжетны. Нет в них ни захватывающих приключений, ни преодоления смертельной опасности. И все же каждый поступок его героев имеет особый смысл. Это — испытание героя, проверка его на прочность и на излом. Писатель просвечивает своих героев словно рентгеном: каков он изнутри? И сразу видишь, кто перед тобой: человек или ничтожество. Он умеет выстроить не только рассказ, но и каждый абзац, каждую фразу так, чтобы подвести читателя к определенному выводу, чаще всего эмоциональному, почти невыразимому словами.
    Но действует при этом не умом, нет. Его влечет за собой творческая интуиция. Когда-то Марина Цветаева определила талант как высшую степень подверженности наитию. Если это так, — а это наверняка так! — Кутуй в высшей степени талантливый человек. Он доверяет своему таланту и целиком полагается на него. Никогда не изменяет ему в погоне за «модными» темами или какими-то жизненными благами. И талант ведет его творчество среди всяких рифов конъюнктурности, сиюминутности, дешевой славы. Это и определило чистоту и прозрачную глубину его творчества, колдовскую силу его слова.

    Чувство вечности

    Альберт Эйнштейн, как рассказывают, любил повторять, что, будь в его власти, он всюду поставил бы скамейки. На вопрос: зачем? — пояснял: чтобы люди имели возможность сесть и задуматься. О чем? О себе. О жизни. О вечности.
    Да, «в сплошной лихорадке буден», занятые суетой сует, мы редко думаем о главном. Хотя бы о той же вечности. О том, что было до нас и будет после нас... Одними скамейками тут вряд ли поможешь. К счастью, есть нечто неподвластное суете. Это — литература, особенно поэзия. Именно она, вырывая нас из привычного круга дел, забот и мелких стенаний, обращает наши мысли к неземному, возвышенному, вечному.
    Таково и творчество Р.Кутуя. Оно насквозь пронизано ощущением вечности.
    Знание о бесконечности Вселенной в пространстве и времени и чувство вечности — далеко не одно и то же. Это не столько знание, сколько ощущение. Ощущение величия мира, красоты природы, бесконечности необозримых пространств космоса, по сравнению с которыми человек, — лишь горсть праха, песчинка на берегу бескрайнего океана вечности.
    Но странное дело... Когда читаешь стихи и рассказы Р.Кутуя, не остается убийственного ощущения собственной малости. Не возникает страха перед лицом смертельной бездны, не чувствуешь ничтожности земных дел и помыслов. В мировоззрении Кутуя присутствуют два равновеликих и равно прекрасных начала: наряду с величием и красотой природы — вера в могущество человеческого духа, силу разума. В его творчестве они попеременно выступают на первый план, ни в чем, однако, не уступая друг другу: бесконечность вне нас и бесконечность внутри нас, мир природы и внутренний, духовный мир человека.
    В этом смысле поэзия в чем-то смыкается с религией, которая в последние годы вновь обретает свои права и занимает свое место в сердцах и сознании людей. Но, к сожалению, не столько как мироощущение, как многовековой моральный опыт человечества, сколько как всякого рода суеверия, оккультные увлечения, мистическая чепуха, равно далекие как от истинной веры, так и от истинного человеческого разума.
    В творчестве Кутуя, так или иначе варьируясь, постоянно присутствует ощущение краткости человеческой жизни — по сравнению с жизнью звезд и галактик. Но как ни велика Вселенная, велик и человек как единственное мыслящее существо на обозримой части Вселенной и, следовательно, как ее главное действующее лицо. Человек смертен, но бессмертны творения его духа и разума — поэзия Пушкина и Тукая. Блока и Такташа, музыка Чайковского и Сайдашева...
    Вот это ощущение вечности человеческого духа Р. Кутуй пронес через всю творческую жизнь от ранних, еще юношеских стихов до последних книг прозы и поэзии, отмеченных зрелостью мысли, напряженностью чувств и раздумий и большой, не просто дающейся человеческой мудростью.



    Ссылки по теме:
  • Рустем Кутуй. Букинист на Университетской
  • Рустем Кутуй. Зеркало с трещиной
  • Рустем Кутуй. Нихаль
  • Рустем Кутуй. Первое свидание




  • ← назад   ↑ наверх