• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Феоктист Хартахай

    Христианство в Крыму

    ОБРАЗ ЖИЗНИ, НРАВЫ И ОБЫЧАИ. Образ жизни христиан, столкнувшись с образом жизни татар, подчинился всестороннему его влиянию, так что в XVIII в. он почти ничем не отличается от образа жизни татар. Здесь также следует сказать, что жизнь христиан начала искажаться не вследствие гонений, а вследствие того, что христиане сжились с татарами. Период жестоких гонений только вселял отвращение к татарским нравам. В XVIII в. общественный и семейный быт христиан уже совсем утерял первобытную форму: хозяйственный быт, постройка домов, пища — все это татарское. Лишь костюм один удержал маленький оттенок самобытности; украшения были совершенно татарские. Обычаи также претерпели сильное изменение; это смесь христианского и татарского. Даже церковные обряды изменились. Насколько крымская церковь под влиянием Византии сохранила свою местную автономию под управлением митрополитов, настолько и церковные обряды и обычаи изменились самобытно. Этим объясняется то, что у потомков крымских христиан, мариупольских греков, церковные[48] обычаи имеют такой колорит, какого мы не встречаем у других христиан восточного исповедания.

    ЯЗЫК. Язык христиан претерпел такие же изменения, как и жизнь. Он заслуживает в научном отношении серьезных разысканий. История его покажет, каким образом богатый классический язык греков вместе с судьбой народа до того изменился и обеднел, что стал не в состоянии выражать отвлеченных понятий. В нем слышится различная смесь, и попадаются обломки богатых форм своего первообраза, классического языка. Современный афинянин не поймет этого языка, потому что он выработался из классического совершенно при других условиях, чем язык ново-греческий. Полагая, что филологи с удовольствием прочтут образец этого в высшей степени интересного языка, я предлагаю одну песню. О правописании этого языка нужно сказать, что звуки [ei], [v], [у], [io], [ai] и [i] утеряли свою фонетическую важность и слились в два звука: [е] и [у] или [i] — безразлично. Вот из множества, имеющихся под рукой, — первая попавшаяся:

    Тi кафисасъ архондi пулья.
    Тi виглiзтi!
    Драконтасъ iртiнъ с ту перiволi
    Ki суревъ пулiча.
    Драконтасъ энъ буюкъ — башiсъ
    Агрусъ кi мусурманусъ.
    Этi ту мега ту фiрманi
    Мiнъ ту сфраи...
    Простазi кi суревi
    Суревi архондi пулья.
    Саранда пулiча сорiпсiнъ!
    Туту ту калусiнъ экамiнду
    Экамшду Ассанъ — мiрзасъ.
    Тора шерiти кi пурпатi —
    На то сонъ саранда чала.
    Та саранда эвгаланда —
    Пiганда с' ту каравi
    Iа на та пагунъ с' тiнъ Болi —
    Iа нац' туркевунъ...[49]
    Саранда манiцiсъ — манiсъ
    Клегунъ кi мурлугiзунъ
    Ki стекiму день перунъ
    Клегуп кi та пулiчату.
    Ki анда тромаксiнъ кi давiнъ ту каравi —
    Транда манисъ фурчiхтанъ
    Ki дека машеръяхтанъ!..4

    „Что вы сидите, дети архонтов, что вы смотрите! Дракон5 пришел в округ и собирает мальчиков. Этот дракон есть Буюк-паша, страшный мусульманин. Имеет большой фирман с большой печатью, повелевает и собирает детей архантов. Сорок детушек собрал. Это добро сделал нам Ассан-мирза, теперь он ходит и радуется, думая собрать еще сорок. Сорок мальчиков отправлено на корабль для отвоза в Константинополь для того, чтобы там их потурчить. Сорок матерей-матушек плачут и воют без устали, а с ними и детушки!.. И как тронул с места корабль, 30 матерей утопилось, а 10 зарезалось!« В таком состоянии находился язык православных христиан в Крыму. Но и этот испорченный язык не был господствующим у всех христиан, большая половина их, по географическому положению, разбросавшему их между татарами, говорила чистым татарским языком, который хорошо понимали и те, которые говорили греческим языком. Поэтому административные распоряжения митрополитов, их грамоты и пр. писались на общедоступном татарском языке греческим алфавитом, известным восточным христианам под именем караманлийского. Даже есть много церковных книг, написанных этим алфавитом на татарском языке. Христиане называли муртатами (изменниками) тех, которые говорили татарским языком точно так, как татары этим эпитетом называли мусульман, принявших христианскую веру.

    НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ. Мы примем за факт, что грек времен Херсонесской республики, который строил кораб[50]ли, плавал по морям, воздвигал изящные храмы, не уступал тогдашним образованным народам в образовании и, без сомнения, был грамотен и имел народные училища. Этот же самый грек, дожив до XVIII в., вместо того, чтобы уйти вперед в умственном развитии, проходя скорбный путь своей исторической жизни через татарское горнило, достиг полного невежества и умственного отупения. Народное образование, и в Византии не имевшее развития, в первый период владычества турок в Крыму совсем не существовало. Здесь не только масса народа, но и само духовенство, руководившее ею, коснело в грубом невежестве. Священник в умственном развитии ничем не отличался от простого угнетенного грека, он умел только по книге отслужить обедню. В XVIII ст. в Крыму училищ не было, а о XVII и XVI ст. и говорить нечего. В одной грамоте 1760 г. читаем жалобы митрополита на то, что у крымских христиан нет училищ. Он с прискорбием говорит, что на Афонской горе усердием иноков была учреждена бесплатная школа, в которой до 200 мальчиков училось на счет монастыря: „Эмъ фiлософiка окурлар, эмъ эллiнiка; кiмы огреныръ чыкаръ, кiмы келыръ; ве дайма, зекеатъ веренъ хрiстiанлара кедже-гундузъ дува этерлеръ« (т.е. „и философии учатся, и эллинскому языку; кто научится выходить, — кто приходить; и всегда о христианах, подающих милостыню, денно и нощно молятся«). Из этого мы только можем заключить, что мысль об училищах занимала духовенство, но что христиане были так бедны и невежественны, что не сознавали важности училищ и не имели средств содержать их, а духовенство, жившее только на счет христиан, получая от них подаяния и затребы, также не было в состоянии держать школы. Само собой разумеется, что при монастырях обучали мальчиков грамоте, но обучение не имело школьного характера и что грамоте обучались только дети зажиточных христиан или, как их называли, — архонда, а масса была лишена удовольствия читать и писать. Отсутствием школ и объясняется невежество духовенства. Низшее духовенство, как, например, дьяконы и священники, посвящались из крымских христиан, а потому и не могли быть порядочно грамотны. Высшее духовенство, как, например, митрополиты и еписко[51]пы, присылались патриархами из Византии. Нам известно, что все митрополиты XVII ст. были чужестранцы; это видно из вышеприведенной рукописи под заглавием „Известие о митрополитах, пришедших в Крым«. Эти митрополиты были, конечно, развитее туземного духовенства, но и они не всегда отличались образованием. Так, например, одна грамота, подписанная митрополитом, имени которого я разобрать не могу, написана с таким ограниченным мышлением, что во многих местах не знаешь, о чем он хочет говорить. Цитаты из этой грамоты бесполезны. Мы были бы, конечно, слишком взыскательны, если бы стали требовать от христиан, стонавших под гнетом иноверцев, чтобы они все были грамотны. Чтобы извинить невежество злосчастных, угнетенных крымских христиан, мы должны посмотреть на нашу прошедшую крепостную Россию, состояние которой было несколько утешительнее; между тем, какое невежество царствовало и еще царствует до сих пор в ней; как тускло просвечивают туда лучи просвещения. Наконец, скажем несколько слов

    О ХАРАКТЕРЕ крымского христианства как народа. Если история крымских христиан имела окончательное влияние на материальный быт их, вследствие чего они до XVIII в. совершенно переродились, то она не могла не иметь такого же влияния и на духовный быт. Это потому, что внешняя форма жизни, т.е. быт материальный, есть отпечаток внутренней; всякое изменение во внешней жизни происходит только тогда, если оно зародилось в духовной жизни народа. Христианин первых времен татарского периода с омерзением смотрел на магометанство и соглашался скорее умирать, чем принимать его; это потому, что идеи магометанства противоречили его христианским убеждениям; в XVIII же веке, когда его понятия, вследствие, конечно, исторических условий, изменились, он сам без насилия принимал магометанство и его обстановку, не противоречившую уже его понятиям. Это духовное перерождение крымских христиан сопровождалось всеми условиями насильственного перерождения. Татарский гнет из благородных, гордых и патриотических греков выработал совсем противоположных людей, склонных к лукавству, рабскому уни[52]жению, изменничеству, лицемерию и т.д. В этом отношении большую услугу оказал христианам иезуитский орден, это безобразнейшее явление в истории христианства, основавшееся на ложно понятом учении Божественного Учителя. Этот орден, нанесший много зол восточному христианству, проник и в Крым. Иезуитская пропаганда в первый раз показалась в Крым в 1704 или 1706 год при хане Газы-Гирее. Мы ничего не знаем о деятельности иезуитов здесь, но можно полагать, что она была широка. В Московсковском архиве иностранных дел находим известие, что пьяные донские казаки, пируя в одном подвале в Бахчисарае (в 1737 г.), затопили иезуитскую библиотеку, что дает повод думать, что иезуиты в Крыму не дремали. Еще в XVII в. в обществе христиан замечается деморализация. В 1630 г. митрополит Херсонесский Серафим приехал в русский стан, стоявший в селе Вятлове, вручил послу нашему Степану Тередееву руку из мощей Св. Меркурия; причем митрополит сказал русским, чтобы они от греков мощей без его ведома не принимали, потому что греки занимаются воровством и продают поддельные мощи. Это, конечно, показывает, что угнетенные греки, чтобы достать денег, занимались святотатством, отрезая члены у покойников и продавая набожным русским за мощи. В XVIII в. один митрополит в своей грамоте, говоря о воровстве, приводит один случай, где греки и мусульмане ехали на одном пароходе, причем грек вынул из сундука мусульманина 200 пиастров и там же был изобличен в преступлении. Само собой разумеется, что историк не должен делать приговора по этим частным случаям, он может только предполагать, что эти частные случаи вытекали из общего уровня общественной нравственности. Если он смотрит на все явления в жизни христиан с исторической точки зрения, то он не должен быть слишком строгим относительно их недостатков: они извиняются самим общественным положением христиан. Он не должен удивляться и тому, что христиане часто бросали своих жен и при жизни их законным порядком женились на других; христианин, усвоивший себе взгляд татарина на отношения к женщине, при слабом контроле законов легко мог деспотически играть судьбой этого униженного в то время[53] существа.

    Таково в общих чертах состояние крымского христианства до мира в Кучук-Кайнарджи, т.е. до 1774 года. С этого времени Крым, находившийся в политической зависимости от Порты, объявлен свободной страной, которая имеет право сама избирать себе ханов, до этого времени назначаемых Портой. Это событие имеет громадное значение, как в истории татар, так и в судьбе христиан, потому что оно послужило первой и главной причиной падения Крыма как страны татарской и выхода христиан в пределы России. Эта важная эпоха нам известна до мелочей, но мы в подробности пускаться не будем. О политических событиях скажем настолько, насколько они имеют значение в деле выхода христиан. Ссылок на источники, которыми я пользовался, делать не буду, скажу только, что я пользовался бумагами Румянцева, Прозоровского, Суворова, указами Шаган-Гирея и прошениями татарских старшин то к Румянцеву, то к Екатерине П.

    Россия, уже давно желавшая покорить своей власти Крым, избрала мир в Кучук-Кайнарджи главной к этому причиной. Положение дел Порты было таково, что она должна была согласиться на требования России, состоявшие в следующем: признать Крым вольной и независимой страной, уступить ей Керчь, Ениколь, Азов и Кинбурн. Достигнув этого, Россия предложила татарам свое покровительство, которые волей или неволей должны были его принять; владея крепостями в Крыму, Россия двинула туда свои войска под предлогом защищать татар от Порты. Как вольная и независимая страна, Крым должен был избрать себе хана; Россия этому содействовала и избрала на престол такого человека, которым она могла вертеть, как ей угодно было: таким человеком был Шаган-Гирей. Татары по какому-то предчувствию долго не хотели избирать Шаган-Гирея, но оружие покровителей заставило их избрать его. Таким образом, Крым свободен и имеет хана — верное орудие России покорить его. Много денег Россия потеряла на подкуп мурз действовать на народ в пользу избрания Шаган-Гирея. По отношению к выходу христиан события пошли таким образом. Русское правительство, старавшееся взять хана в руки, поста[54]ралось поставить его в необходимость пользоваться жалованьем от русского двора и вообще благодеяниями его; для этого Румянцеву вздумалось подавить промышленность Крыма и тем уничтожить доходы хана. Так как промышленность, торговля, садоводство и земледелие находились в руках христиан, греков и армян и составляли главные откупные статьи доходов хана, то решено было выселить из Крыма все христианство. Духовным и гражданским главой православного христианства был митрополит Игнатий, а армяно-григорианского — архимандрит Петр Маргос, который, впрочем, в деле выхода не играет почти никакой роли: народным демагогом христианства является Игнатий, этот в высшей степени симпатичный человек. Румянцев вошел в сношения с митрополитом Игнатием и предложил ему выход. Этот, видя всю важность для христиан подобного предложения, с особенной деятельностью начал об этом заботиться. Это было в марте 1778 года апреля 23 числа, в день Св. Пасхи, после литургии в Успенском Бахчисарайском скиту. Игнатий предложил христианам выход. Христиане, полагая, что духовный их отец стал агентом подкупной системы русских, приняли предложение недоверчиво, не понимая всей важности предложения русского правительства. Удрученные татарским гнетом, они не понимали, что, отвергая такое предложение, они тем самым соглашаются отказаться от своей религии, от остатков своей национальности и языка и добровольно соглашаются стушеваться в массе магометанского населения. Весть о выходе христиан разошлась по всему Крыму; татары с крайним негодованием говорили о выходе и пеняли на хана, который равнодушно смотрит на распоряжения русских. Крымские старшины несколько раз подавали прошение хану, чтобы он прекратил выход, но он, опутанный политикой русских, отвечал им уклончиво. Со своей стороны, и христиане не меньше татар противились выходу. Вот что говорили евпаторийские греки на предложение выйти из Крыма: „Мы его светлостью ханом и отчизной своей довольны; от предков своих платим дань своему государю, и хоть саблями нас рубить будут, то мы все-таки никуда не уйдем«. Армянские христиане в прошении к хану говорили: „Мы слуги ваши[55] и подданные триста лет тому назад, как живем в государстве вашего величества в удовольствии и никогда от вас беспокойств не видели. Ныне же нас хотят отсюда вывести. Ради Бога, Пророка и предков ваших нас, бедных рабов ваших, просим от такой напасти избавить, за что за вас Бога молить будем непрестанно«. Разумеется, что прошения эти нельзя принимать за чистую монету, но они показывают, что христиане не выходили из желания или из страха. Между тем, Игнатий, претерпевая огорчения от христиан, продолжал свои неусыпные старания по делу выхода: писал увещевательные грамоты, рассылал по селам священников и преданных выходу людей и вообще старался составить партию желающих выхода. Русское правительство в этом ему содействовало. В Крыму было два иерусалимских архимандрита-пролетария, пришедших сюда, вероятно, для сбора милостыни: они с пользой употреблены в дело пропаганды. Правительство, между тем, не жалело денег ни татарам, ни христианам. Этими и многими другими мерами Игнатию и русскому правительству удалось уговорить христиан к выходу; христиане, уверившись в чистоте побуждений Игнатия, решились, наконец, предложить русскому правительству условия, на которых они могут выйти из Крыма в пределы России. Эти условия были составлены предусмотрительным Игнатием и состояли в следующем: 1) заплатить христианам за покидаемые ими сады, виноградники и ценные недвижимости; 2) заплатить за хлеб, находящийся на нивах; 3) уплатить их долги татарам и татарским мурзам, которые могут препятствовать их выходу; и 4) всех их самих и их имущество перевезти на счет русской казны, довольствовать на дороге провиантом, а по прибытии на место всех как семенами, так провиантом снабжать, доколе новый хлеб не уродит; чтобы дорогой их никто не притеснял, а по прибытии на место водворения с места на место не водить. Кроме этих условий, относящихся, собственно, до выхода, христиане предложили и другие условия, которые относятся к жизни их в подданстве России на вечные времена. Вот они: „Все общество крымских христиан греческого, армянского и католического законов, вступая в русское подданство с согласия и доброй воли, через[56] преосвященного митрополита Игнатия, просят е. имп. в. милости, высочайшего покровительства и привилегий на вечные времена, как для них, так и для потомства их на основании следующих артикулов:

    1) Деревень новопоселенных христиан с деревнями других наций не мешать; предоставить заниматься скотоводством, земледелием, пчеловодством, садоводством и торговлей свободно и беспрепятственно; из рек рыбной ловлей, из лесов дровами пользоваться беспрепятственно и без платежа.

    2) Митрополиту Игнатию по смерть быть при сих селениях, завися беспосредственно от святейшего синода; также и настоящим священникам оставаться всем при своей пастве и отправлять свои обязанности по собственным обыкновениям, завися во всем от митрополита Игнатия; он же рукополагает священников и других церковников.

    3) Дать льготы и увольнения от всех податей и поборов со вступления в селения на десять лет; в это время не только денежных сборов, но ни подвод, ни лошадей на работы казенные и партикулярные не брать и не требовать, и в подданстве никаких владельцев не иметь.

    4) Вечно в домах никакого рода постоев не ставить, рекрут не брать, подать, какую должны платить христиане с земли ли, с души ли, означить ныне однажы, раз и навсегда; как для сбора таких, так и для других судовых расправ и собственного распоряжения быть над ними начальником, выбранным из них же по вольным голосам, которые дают во всем отчет губернии, пребывая под защитой оной от всякого оскорбления их достоинств и особ«.

    Эти условия впоследствии, в 1779 г., в ином виде явились в форме всемилостивейше дарованной грамоты, как бы в ответ на усиленную просьбу христиан избавить их от ига татар.

    Все эти условия русским правительством охотно принялись, и таким образом христиане согласились оставить Крым. Татары волновались и постоянно осаждали хана прошениями предупредить выход. Опутанный хан отвечал уклончиво и, наконец, по усиленной просьбе татарских старшин объяснить положение дела, он пишет указ, в котором, хотя уклончиво и[57] неопределенно, старается примирить их с мыслью о выходе и вскользь высказывает свое согласие на выход христиан В ответ на этот указ старшины уже решились смело напомнить хану его оплошность. Вот что они писали ему 23 июля 1778 г. в тот самый день, когда получил указ: „Указ ваш о крымских христианах читали и содержание его уразумели, хотя нам, как повелениям императрицы, так и вашим повиноваться должно, однако должны сказать вам, что мы не слыхали, чтобы правосудные государи изменили бы когда-нибудь свое слово, также не знаем, чтобы кто-нибудь из ваших предков в угодность другим мог бы уступить своих подданных кому-нибудь другому. По сим соображениям, мы опасаемся, чтобы вы, причинив народу столько убытков и лишений выпуском христиан, не навлекли бы на себя проклятия татарского народа и нас бы не привели в окончательное разорение. За всем тем да исполнится приказание ваше. Не препятствуя вам в ваших действиях, мы всенижайше просим, чтобы повеление императрицы и вывод христиан не привелось в исполнение, а когда наша просьба не примется, то все мы, большой и малый, богатый и бедный, — все мы ко двору е. имп. в. пойдем и будем великую и славную государыню просить о милости, в чем просим Вашу светлость нам не препятствовать«. Бедные татары не знали, что в то время, когда они напрягали все усилия ума и истощали свое красноречие над прошением к императрице, та же самая императрица уже прочла условия христиан и объявила решительную волю вывести их, которая деятельно приводилась в исполнение дипломатическим Суворовым. В июле месяце, по распоряжению правительства, азовский губернатор прислал в Крым 6000 подвод, на которых Суворов небольшими партиями отправлял христиан. Первая партия пошла 18 июля, между тем было еще достаточно христиан, не желавших выйти: три села остались верны хану. Партия Игнатия не переставала действовать и успела отбить и эти три села. Вскоре была отправлена новая партия. Татары, видя неуспешность свою, с ужасом смотрели на выход: разлуку с христианами они уподобляли разлуке души с телом. Когда же они окончательно убедились, что усилия их оставить христиан напрасны, то стали их гнать и[58] напали на первого Игнатия, как виновника зла. Но он ушел под прикрытием русских войск в военный стан. Нападения же на христиан были отражены силой русского оружия. Когда же татары убедились, что русские выводят христиан не только из видов освободить единоверцев из-под их власти, но также и из политических соображений, то они перестали препятствовать: христиане выходили свободно, даже много татар, проведавших о правах, дарованных христианам, принимали крещение и уходили вместе с ними. Сентября 28 числа отправилась последняя партия христиан. В овраге Салачыкском, в Успенском скиту, происходила картина, достойная кисти великого художника, в ней нет ярких красок, поражающих зрение, — эта мрачная картина поражает чувство. В ней отразилась вся печальная история крымского христианства, переполненного мрачными сценами, воплями, стонами и воздыханиями под бурями жестоких судеб. Сюда в последний раз сошлись изнуренные, одетые в рубище, сыны Пантикапея, Феодосии и знаменитого Херсонеса, чтобы навсегда оставить страну печалей и воздыханий. Здесь митропрлит Игнатий служил благодарственный и напутственный молебен многовековой Покровительнице христианства в Крыму, явившейся единственно для его утешения. Эта картина имеет две стороны: мрачную и несколько светлую. Мрачную, потому что человеку как-то прирождено чувство привязанности к родному пепелищу, поэтому христианам было как-то жалко и больно оставлять страну, где они жили так долго; им жалко было оставить свои храмы, опустевшие дома, прах предков и небо, под которым родились, — несколько светлую, потому что, изливаясь в благодарности небесной Покровительнице за их сохранение и избавление, они думают найти в стране, в которую пойдут, покой после долгих треволнений. После молебна митрополит, священники и все христиане с торжеством подняли лик Божьей Матери и потянулись нестройной толпой, с пением и ликованием, через горы и равнины, покинув навсегда негостеприимные, но заветные берега Крыма,

    Всех христиан, как греков, армян, грузин, католиков вышло из Крыма обоего пола 31,386 душ. Греки и грузины посе[59]лились в Екатеринославской губернии и основали округ, известный под именем Мариупольского. Он назван по городу Мариуполю, а этот назван так в честь Матери Божьей, образ которой и теперь хранится у мариупольцев. Армяне поселились в таганрогском градоначальстве и основали также округ с городом Нахичеваном. В награду за содействие в выводе христиан из Крыма митрополит Игнатий получил 6550 р. ассиг., архимандрит Маргос — 2820 р., католический пастор Яков — 1250 р. Всем трем на покупку двух карет, двух колясок, лошадей и упряжи дано 2799 р. Весь вывод христиан обошелся правительству в 230 тысяч руб. ассиг.

    С выходом христиан из Крыма и взятием иконы Божьей Матери Успенский скит, эта древняя святыня христианства, упразднилась на несколько лет. В Крыму оставалось ничтожное количество христиан или для торговли, или для взыскания своих долгов с татар. В июне 1781 года приехал из Анатолии в пристань Буюк-дамбат, греческий священник Константиос. Христиане, узнав об этом, просили Шаган-Гирея, чтобы он оставил этого священника для служения, — Константнос не согласился. Хан велел посадить его в тюрьму, где он, просидев 30 дней, раздумал и согласился служить литургию для христиан то в Мангуше, где была церковь Св. Феодора, то в Бахчисарае в храме Богоматери. За это Шаган-Гирей подарил ему для пропитания виноградный сад и дом в Бахчисарае. Главное его назначение было для Успенского скита. Усердие хана восстановить богослужение объясняется нежеланием угодить христианам: он раболепствовал русским войскам, которые, стоя у Бахчисарая, имели надобность в церкви. Положение хана было шатко: татары слишком гневались на него за выпуск христиан. Восстановлению Успенского Бахчисарайского скита содействовала не только необходимость удовлетворить войска: по присоединении Крыма к России сюда пришли архипелагские греки, для которых в самом Бахчисарае церкви не было. Старая греческая церковь во имя Св. Ильи перед выходом греков из Крыма обрушилась. Таким образом, и греки, и русские были в необходимости восстановить и поддержать Успенский Бахчисарайский скит. Бахчисарайский комендант Тотович со[60]орудил иконостас, Азовский губернатор Каховский — царские двери, церковный староста Стефан Калига разделал пещерный храм вдвое больше, расширил ведущую к нему лестницу, устроил крыльцо и балкон. Но в 1789 г. в Бахчисарае построен молитвенный дом Св. Николая, а в 1800 г. — соборный храм. С этих пор значение Успенского скита упало, и он перестал служить соборным храмом. Священнослужители, перейдя в Бахчисарай, не могли каждый день отправлять богослужения, поэтому епархиальное начальство распорядилось обратить Успенский скит в кладбищенскую церковь, так как около нее исстари погребали умерших. Всю утварь-и ризницу перенесли в соборный храм. С этих пор торные тропинки к древнему святилищу, поборнику христианства, поросли травой надолго.

    В 1850 г. древняя святыня снова возобновлена. Таврическое епархиальное начальство в 1848 г. составило проект восстановления Успенского скита по чину св. горы Афонской, который в 1850 году был высочайше утвержден. В Синодальном указе 4 мая 1850 г. сказано: „1) Первоначально основать скит на Успенской скале с наименованием его Успенским; остальные же (киновии) основывать постепенно, по мере имеющих открываться к тому способов. 2) Образ жизни в сих скитах ввести общежительный, по примеру пустынножительства св. горы Афонской, составить для сего новый, применительно к местности, устав. 3) В Успенском ските, как главном месте пустынножительства, иметь настоятеля, усвоив ему звание игумена или архимандрита, по усмотрению епархиального начальства; по прочим же, которые предполагается именовать киновиями, быть начальниками старшин из монашествующих, с подчинением их первому для большего благоустройства. 4) Число монашествующих ограничить на первый раз: в Успенском ските, кроме настоятеля, семью, а в прочих — одним иеромонахом и двумя или тремя послушниками в каждом. 5) Скиту и киновиям содержаться своими трудами и приношениями богомольцев, без всяких со стороны казны издержек«. По силе этого указа, в 15 день августа того же года, совершено было, по уставу Св. Церкви, при многочисленном стечении народа, торжественное открытие скита. С этого времени Ус[61]пенский скит начинает свое непрерывное существование, напоминая собой судьбу христианства в Крыму, которое он так сильно поддерживал. Приведу несколько строк из брошюрки покойного Иннокентия, касательно нового устройства скита: „Главная забота начальства и новых обитателей скалы, естественно, обращалась на пещерный храм, который, как кладбищный, принадлежа Бахчисарайскому собору и потому самому не имея ни собственной суммы церковной, ни утвари и ризницы, нуждался во всем: от потира и облачений — до фимиама и свечи. По представлению епархиального начальства, Святейший синод не замедлил снабдить новую обитель полным кругом богослужебных книг и важнейшими из творений св. отец аскетического содержания. По предложению того же начальства, необходимое на первый раз количество утвари церковной и облачений охотно принесено было в дар новому скиту теми из церквей Херсоно-Таврической епархии, кои имеют в том сами избыток. Вслед за тем начали являться и частные благотворители, плодом усердий коих было два колокола: один в 58 — другой в 12 пуд., и новый иконостас в пещерную церковь, сделавшийся необходимым, потому что прежний, несмотря на невеликую давность (1781 г.), до того истлел, что едва мог держаться на своем месте. При помощи других благотворителей, в продолжение следующей зимы (1851 г.) братия св. скалы успела оградить каменной стеной со рвом по мостам всю принадлежащую скале, внизу и вверху ее, землю на протяжении около двух с половиной верст; разделила, начиная от Бахчисарая до самой скалы, в каменной горе дорогу для безбедного проезда; устроила для всхода на верх скалы лестницу по ней для пешеходов и приготовила значительное количество материала для постройки келий братских. В продолжение той же зимы губернским таврическим архитектором, по тщательном обозрении всей местности, составлен, по непосредственному указанию епархиального начальства, план для всех будущих на скале построек и заведений, который, по рассмотрении его Свят. синодом, вполне одобрен и возвращен к исполнению. По сему плану предположено: 1) Пещерную церковь оправить и сделать, сколько можно поместительнее и удобнее для бого[62]служения, нисколько не изменяя при том ее древнего вида и характера, а снаружи место явления чудотворной иконы, прикрытое теперь кровлей балкона, обнаружить совершенно и облаголепить с устроением перед находящимся на нем изображением Богоматери неугасимой лампады. 2) На самом верху св. скалы воздвигнуть храм в честь Воскресения Христова и, соединив его посредством подземного прохода с внутренним храмом пещерным устроить при нем кладбище и несколько келий для братии, окружив все это садом. 3) Три пещерные кельи в скале, служившие доселе помещением для братии, обратить, сообразно их местному положению, близ пещерной церкви, к священному назначению устроением в них небольшой церкви во имя всех Св. Афонских и с помещением в ней тех икон и трехсоставного креста, кои присланы из горы Афонской на благословение новой обители Успенской. 4) Внизу, под скалой, во впадинах ее, справа и слева от пещерного храма, вывести по ряду келий для помещения низшей братии; а далее, по скату от скалы к оврагу, в виде полукружия возвести кельи, особо для настоятеля, с монастырской бибилиотекой и больницей, особо для иеромонахов; в самом же низу, над ручьем, создать небольшую трапезу и поварню с фонтаном перед ними. 5) При въезде на землю монастырскую со стороны Бахчисарая, под нагорным утесом, учредить гостиницу для богомольцев и посетителей с бассейном против нее из протекающего тут ручья, а перед началом самой дороги, вверх к скале, на развалинах древней Софийской церкви, которая была обращена некогда в мечеть, также пришедшую в развалины, соорудить часовню в честь Софии, премудрости Божьей, с колодцем внутри ее. 6) Над источником, откуда проведен под скалу фонтан с открытием его из-под земли, поставить также часовню для освящения воды в дни, установленные для того церковью. 7) В отдельных больших, в разных местах по оврагу лежащих, скалах каменных с иссеченными в них кельями образовать отдельные помещения для особенных любителей пустынножительства с окружением каждой из сих скал фруктовыми и дикими деревьями. 8) В середине оврага из протекающего тут ручья сделать в трех местах по бассейну и развести[63] вокруг них для обители виноградные и масличные сады«.

    Из этих предположений только некоторые в течение прошедшего лета и осени приведены в исполнение, а именно: у подножия скалы, в ущельях и язвинах ее, устроено до 16 келий, довольно удобных для помещения братии и вполне соответствующих характеру пустынного житья; в нижней части горного склона, над самым потоком, выстроено каменное, с железной кровлей, здание для братской трапезы и поварни; в одном из лежащих на противоположной стороне оврага отломков скалы помещен на жительство один из благоговейных старцев, который после разнообразных странствий по обителям отечественным, а потом — в Палестине и по горе Афонской нашел, наконец, пристанище телу и успокоение духу своему в Успенском скиту. Так описывает Успенский скит в период его вторичного возрождения преосвященный Иннокентий, при котором совершилось это возрождение. Остается описать его нынешнее состояние. Не полагаясь на память, делаю извлечение из письма ко мне нынешнего настоятеля Успенского скита, архимандрита Николая. „После 1850 г., — говорит он, — Успенский скит сделал следующие приращения в своем экономическом быту: в 1853 г. выстроен на сумму доброхотных дателей двухэтажный каменный дом с трапезной для братии, кухней и кельями для помещения братии; каменный, в один этаж, дом для помещения настоятеля. Внизу, под скалой, справа и слева от пещерного храма, отделены кельи для помещения братии. Под скалой, с левой стороны пещерного храма, устроена новая церковь во имя Св. равноапостольных царей Константина и Елены и отделана с подобающим св. храму благолепием собственным иждивением девицы, дочери коллежского ассесора Елизаветы Дмитриевны Берковой, каменная о двух ярусах колокольня; гостиный дом о двух этажах, со всей прислугой к нему и садом; св. ворота, при входе в ограду монастыря со стороны Бахчисарая, — архитектурной работы, из чистого камня. Все постройки в скиту покрыты железом. Имеется три фонтана, в том числе, один обязан симферопольскому купцу Евстафию Савапуло, в 1837 году. По оврагу Успенского скита проведены дороги для проезда и для прохода, которые[64] засажены каштановыми деревьями. Скит на протяжении 3 верст, по оврагу, обнесен каменной стеной сухой кладки. Отделана в скале, при входе в пещерную церковь, небольшая церковь во имя Св. апостола и евангелиста Марка. Братии ныне в ските 25 человек, монашествующих с настоятелем — 13 и указных послушников — 12. Сооружения и постройки производятся на сумму доброхотных дателей«. Со своей стороны, я должен сказать, что все эти сооружения и постройки произведены со знанием дела и архитектурным вкусом, а вся организация экономического быта отправляется с правильным экономическим тактом.

    Будущность Успенского скита очень хорошо обусловлена историческими событиями, совершившимися в конце XVIII века. Это же самое следует сказать и о знаменитом Георгиевском Херсонесском монастыре, возводившемся немного позже Успенского под именем Св. Владимира. Пятнадцать народов самостоятельно владели славной Тавридой. В 1763 г. совершилась последняя смена татар русскими. Христиане, вышедшие из Крыма и вынесшие с собой промышленную деятельность полуострова, поселив раздоры между русскими и татарами, положили начало присоединения Крыма к России, чем, конечно, русские сумели хорошо воспользоваться. Наконец, окончательная смена произошла в 1857 г.: татары не избегли общей участи, постигшей все народы Крыма, испытав, подобно другим, немало житейских треволнений, они оставили свои пепелища и примкнули к сплошной массе магометанского мира. Народонаселение обновилось, и христианство снова стало гоподствующим на полуострове. Понятно, что свидетели его многовековых треволнений, древние святыни, не останутся без сочувствия христиан.

    Такова история славного Успенского Бахчисарайского скита в связи с историей крымского христианства.[65]


    ПРИМЕЧАНИЕ

    При переводе текста издания „Христианство в Крыму« (Хартахай Ф.) на современную орфографию использована следующая литература:

    1. Азбука христианства: Словарь-справочник. Сост. А.Удовиченко. МАИК, Наука, 1997. — 288 с.

    2. Когонашвили К.К. Краткий словарь истории Крыма. — Симферополь: Бизнес-Информ, 1995.

    3. Непомнящий А. А. История и этнография народов Крыма: Библиография и архивы, конец XVIII — XX в. / Отв. ред. Л.А.Дубровина; Вступ. ст. В.Ф.Шарапы. — Симферополь: Доля, 2001. — 816 с.

    4. Христианство: Словарь. / Под общ. ред. Л.Н. Митрохина и др. — М.: Республика, 1994. — 559 с.

    5. Бахчисарайский историко-археологический сборник. — Симферополь: Таврия, 1997. — Вып. 1. (Бахревский В.Е. „Суфизм в Крыму«, стр. 395-401).

    6. Васильев А.А. Готы в Крыму. / В кн.: Академия истории материальной культуры. Ленинград, Известия. — Т.1. Л., 1921, стр. 265-344; Т.5. Л., 1927, стр. 179-282.

    7. Клячин А.И. Динамика этнических систем расселения в Крыму (в связи с проблемой возвращения крымских татар) // Этнограф. обозрение. — 1992. — № 2. — с.23-35.

    8. Ольховский B.C. Население Крыма по данным античных авторов // Сов. археология. — 1981. — № 3. — с. 52-65.[66]


    СНОСКИ

    1 Готская епархия заражена была арианским учением. См под 1 числом ноября „Четьи-Минеи«: Жизнь и смерть Ерминиггельда, царевича Готского, пострадавшего от отца своего арианина//Памятн. веры. 1825. С. 400.

    2 Языков А Скифская история

    3 Цифры, поставленные впереди, показывают порядок иерархов от начала Готии

    4 За неимением в типографиие греческого шрифта печатается русским

    5 Символ турецких начальников

    Феоктист Хартахай
    .
  • Феоктист Хартахай:
  • Христианство в Крыму




  • ← назад   ↑ наверх