• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Талгат Галиуллин

    Колюнчик


    Назип, хотя и считал себя хитрее лисы, все же допустил в своей жизни один досадный промах. Впрочем, может, это и не был такой уж большой промах. Очень лестным и дорогим для него было то письмо, и он не смог порвать его. Опытные люди не советуют держать при себе лишние бумаги, тем более любовные письма. Но что делать? Чему быть, того не миновать. Видно, шайтан вмешался в это дело.
    «Милый Колюнчик...» — так начиналось это любовное послание. Он читал его снова и снова, и каждый раз словно бальзам разливался по сердцу Назипа.
    С красоткой — автором письма — он познакомился в Самаре, где служил в армии. Был очень жаркий день, прямо как в Аравийской пустыне.
    Назип встал в очередь за мороженым. Впереди стояла красивая стройная девушка в красном в мелкий белый горошек платье с короткими рукавами. Внимание Назипа привлекли отдельные прядки светлых волос, спускавшиеся с затылка на шею. С каждой прядки, будто роднички пробивались, стекал прозрачный пот.
    Назип заметил ее стройные ножки, тонкую талию, и горько-сладкая истома охватила все его тело, и от мизинца ноги, через сердце, до мочек ушей прошиб холодный пот.
    Подошла очередь девушки. У нее не оказалось мелких денег, только одна двадцатипятирублевая купюра.
    «Все даете крупные деньги, где я напасусь мелочи на всех вас?» — проворчала продавщица и бросила купюру обратно девушке. Ей не было никакого интереса тратить время на отсчитывание сдачи ради двадцатикопеечного кусочка льда.
    У солдата, находящегося в увольнении, хотя и не бывает крупных денег, зато мелочи хоть отбавляй. Назип шестым чувством почуял, что пробил его час, высыпал на лоток все свои монеты. Получив две пачки мороженого, он протянул одну растерянно топтавшейся рядом девушке:
    — Пожалуйста!
    Времени на раздумье у девушки не было. При виде вожделенного сладкого мороза ее пальцы с ногтями цвета спелой вишни невольно потянулись к нему.
    — Спасибо, — сказала девушка и взглянула из-под длинных ресниц на широкоплечего, подпоясанного армейским ремнем солдата. Ее небесно-голубые глаза вроде бы остались довольны увиденным. Во всяком случае, Назип решил: «Кажется, я ей приглянулся. А почему бы и нет? Парень я хоть куда. Да и мое высшее образование прямо-таки написано на моем чисто выбритом лице». Но оказалось, что девушка все еще не отходит от него совсем по другой причине. Не хочет оставаться должной.
    — Уж кому-кому, а служивому человеку долг следует отдавать. Зайдем сейчас в какой-нибудь магазин и разменяем деньги.
    Назип постарался скрыть свое разочарование и поплелся за нею. Их, естественно, нигде не ждали. Если ничего не покупаешь, то на размен денег рассчитывать не приходится.
    Оказалось, что девушку зовут Светлана. Работает она в ателье, живет в общежитии, в отдельной комнате.
    Назип, как принято в русскоязычной среде, назвался Николаем. Надо отдать ему должное — оказавшись в Самаре, он пытался сохранить татарский вариант своего имени. Все же была в нем какая-никакая национальная гордость. Но ничего из этой затеи не получилось.
    Как только он называл себя Наджип, тут же к нему прилипало прозвище Джип. Когда он представлялся Нажип, то почему-то последнюю букву «п» заменяли на «д», получалось «нажид». Таким образом, живя в столь непонятливой среде, Назипу не оставалось ничего иного, как согласиться на имя Николай.
    Через час Светлана уже называла его просто Коля, а когда, гуляя по набережной, они съели еще по три пачки мороженого, он стал Колюнчиком. А потом он зачастил к ней в общежитие и превратился: в человека без всякого имени и фамилии, он стал просто «милый Колюнчик».
    Горячо влюбленные друг в друга, они встречались довольно часто. У Назипа была такая возможность. В нашей доблестной Советской Армии люди трех профессий, не считая, конечно, офицеров, жили припеваючи: это музыканты, физкультурники и доктора. Их коты ловили не мышей, а зайцев.
    Назип, состоявший в сборной Поволжья по спортивной гимнастике, почти в любое время мог выйти в город.
    Светлана привязалась к нему. Он уже начал было склоняться к тому, чтобы остаться в Самаре, жениться. Но тут его демобилизовали: попал под хрущевское сокращение.
    Назип горячо пообещал Светлане вскоре вернуться, оставил свой рабочий адрес и исчез навсегда.
    И вот, когда уже другие красотки почти совсем вытеснили Светлану из его сердца, тут-то и появилось это письмо.
    Назип поступил бы мудро, если бы, прочитав письмо, тут же уничтожил его. Так нет же, не могут люди без приятных воспоминаний. Вон ведь как изливается, пишет, что любит его до сих пор, скучает, тоскует.
    Как на грех, именно в этот день по пути на работу он купил книгу Павла Нилина «Жестокость», ставшую в то время повальным увлечением всей читающей публики. Он вложил письмо в эту книгу и забыл о нем.
    Через некоторое время, когда уже много воды утекло, Назип с благим намерением — начать читать — принес сборничек домой и поставил на полку в книжном шкафу.
    Жена Назипа Халиса, как-то делая уборку, взялась протирать книги. Тут-то письмо и выпало из книги. Конечно, оно было немедленно прочитано несколько раз подряд. Дочка, пятиклассница Гульназ, также была ознакомлена с содержанием любовного послания. Таким образом, письмо превратилось в злейшего врага всей семьи.
    Перед уходом с работы Назип позвонил домой.
    — Это ты? — спросил он у взявшей трубку жены.
    — Нет, не я,— отрезала Халиса и бросила трубку. Он не придал этому значения. Его грубая мужская
    натура еще не почуяла недоброе.
    Безмятежно насвистывая марш Сайдашева, он перешагнул порог своего дома.
    Жена, выставив в его сторону приличный зад, мыла пол. На него и не взглянула.
    — Горячий привет тебе, женушка,— начал он в своей обычной манере,— что есть перекусить? Я голоден как волк.
    На приветствия Назипа Халиса реагировала холодно. Обернулась — в глазах слезы. Тут его и осенило: «Письмо... то самое... в руках противника».
    — Что случилось?
    — Сейчас узнаешь!
    - Халиса стремительно вышла на улицу, чтобы вылить воду из ведра. Назип молниеносно кинулся искать письмо, которое так долго льстило его самолюбию, а сейчас превратилось в злейшего врага.
    На прежнем месте, в книге Павла Нилина, его не оказалось. Сколько ни повторяй вслед за Хасаном Туфаном: «Ничто бесследно не исчезает, только изменяется», чего нет, того уж нет ни в каком виде.
    Назип пошарил в карманах халата, платьев жены и беспомощно опустился на диван. Времени в обрез. Вот-вот войдет жена. «Погоди-ка, — лихорадочно размышлял Назип, — женщины имеют обыкновение прятать всякую мелочь под клеенкой на столе». Он отвернул край красной клетчатой клеенки, и вот оно: «Милый Колюнчик!»
    Как голодный волк, раздирающий на части бедного барашка, Назип со всей злостью разорвал письмо на мелкие клочья, часть затолкал себе в рот и, давясь, проглотил, остальное выкинул в форточку.
    Когда Халиса, вернувшись, брякнула ведро на пол, он уже, как корреспондент радио «Азатлык», важно восседал на диване.
    — Что ты надулась как индюк, моя красавица?
    — Бесстыжий! Я тут ребенка воспитываю одна, как вдова. А он там, в армии, бог знает что вытворял. До сих пор любовные письма текут.
    — Не болтай глупостей. Фантазерка. Какое еще письмо?
    Халиса почти наизусть изложила содержание любовного послания, схватила с пола ведро и ринулась в атаку.
    Назип успел лечь на диван и задрать ноги. Видавшее виды черное мусорное ведро, устав колотить толстую подошву югославских ботинок, покатилось под стол.
    — Прекрати, говорю, хулиганка! Какое письмо, что ты еще выдумала?
    — Ах ты, сволочь! Какое письмо, говоришь? Вот какое! Халиса схватила клеенку, как и ведро, вовлеченную в семейную драму, и швырнула ее на пол.
    Письма не было. Женщина онемела. Ее круглые, как яблоки, щечки отвисли, широко открытые карие глаза полезли на лоб.
    — Это ты украл письмо, отдай! — снова ринулась она в наступление.
    Назип спокойно встал по другую сторону стола, приняв оборону.
    — Что ты все выдумываешь! Не то свихнулась или галлюцинации начались. Больная, так иди к врачу! — кричал он, напустив на себя оскорбленный вид.
    Чувства глубокого возмущения, изумления, растерянности, стыда и обиды, которые отразились на лице Халисы-ханум, не под силу описать пером.
    — Назип... где же письмо?.. — выдавила наконец она,— было же оно, мы его вместе с Гульназ читали несколько раз.
    Назип похлопал себя по карманам джинсов: дескать, вот, пусто, и, воспользовавшись ее растерянностью, быстро перешел в атаку.
    — Мельницу крутит ветер, а человека — слова, — нравоучительно произнес он, удачно вспомнив поговорку, когда-то слышанную много раз от отца. — Ты хоть думаешь, что говоришь, отвечаешь за свои слова?! Мы ведь живем в демократической стране. Между прочим, за оскорбление чести и достоинства трудящегося человека существует статья, за это даже какой-то срок предусмотрен. Так что ты поосторожней процеживай слова сквозь свои редкие Зубы.
    Соловья пению не учат. Назип разошелся не на шутку. Наступил на самую больную мозоль жены. Зубы у нее действительно были некрасивые, редкие и немного портили ее в общем-то обаятельную внешность: полная, но гибкая фигура, высокая грудь, круглое личико.
    Услышав про свои зубы, она так и застыла, не успев даже закрыть рот. А ведь она собиралась поставить вопрос ребром — развод и все! Но Назип все больше и больше распалялся, так и не дав ей большее произнести ни слова.
    Назип работал преподавателем физкультуры. Как известно, это особая каста и в школе, и в вузе. За то, что вместе с учениками они регулярно разминают свои косточки, они получают такую же зарплату, что и те буквоеды, которые, утомляя глаза, вычитывают ошибки в каракулях учеников, морочат себе голову, принимая экзамены, составляя различные методические планы. А урок физкультуры можно провести, даже не выходя из кабинета, руководя учениками через форточку, если уж совсем нет настроения. Но, тем не менее, учитель физкультуры всегда о себе высокого мнения и любит об этом пофилософствовать. Хотя порой его высказывания не блистают оригинальностью и не представляют большого интереса для собеседника, он никогда не прервет свой монолог, пока не убедится в своей правоте.
    — В конце концов я коммунист, член большевистской партии! — продолжал ораторствовать Назип. — Завтра же пойду к твоему директору, подробно расскажу, как ты собираешься меня опозорить. Вылетишь с работы! Сейчас нет дефицита в учителях немецкого языка.
    Слова Назипа проникли в самое сердце Халисы.
    — Колюнчик, милый,— взмолилась она, сама не заметив, как назвала его чужим именем,— было же письмо. Не собираюсь я тебя позорить. Я тебя люблю. Скажи только: было ведь письмо?
    — Ничего не знаю. Никакого письма нет. Все остальное — клевета.
    Вернувшаяся из школы Гульназ, увидев валявшуюся возле опрокинутого мусорного ведра красную клетчатую клеенку, сразу оценила обстановку и тихонечко прошмыгнула в свою комнату.
    Она не собиралась вникать в проблемы родителей, своих хватает.
    Назип, окончательно войдя в роль оскорбленной невинности, загнал бедную женщину в угол. Та уж была и не рада, что завела разговор о письме.
    ...Со времени этих событий прошло более двадцати лет. Уже подрастает внук Тимур. Всю жизнь письмо не давало покоя Халисе, женская память не в силах забыть измену. В самые разные моменты их жизни: был ли Назип в хорошем расположении духа, бушевал ли он, разгневанный чем-то, был ли он вдрызг пьян и даже в порыве любви и страсти всегда вставал вопрос о письме, вернее, о том, было оно или нет.
    У Колюнчика ответ был один:
    — Никакого письма нет и никогда не было! Ничего не поделаешь. Не пойман — не вор.


    Перевод Наили Мухаметшиной
  • Талгат Галиуллин:
  • Спид и любовь
  • Колюнчик






  • ← назад   ↑ наверх