• История -Публицистика -Психология -Религия -Тюркология -Фантастика -Поэзия -Юмор -Детям                 -Список авторов -Добавить книгу
  • Константин Пензев

    Хемингуэй. Эпиграфы для глав

    Мусульманские праздники

    Тайны татарского народа


  • Полный список авторов

  • Популярные авторы:
  • Абдулла Алиш
  • Абдрахман Абсалямов
  • Абрар Каримулин
  • Адель Кутуй
  • Амирхан Еники
  • Атилла Расих
  • Ахмет Дусайлы
  • Аяз Гилязов
  • Баки Урманче
  • Батулла
  • Вахит Имамов
  • Вахит Юныс
  • Габдулла Тукай
  • Галимжан Ибрагимов
  • Галимъян Гильманов
  • Гаяз Исхаки
  • Гумер Баширов
  • Гумер Тулумбай
  • Дердменд
  • Диас Валеев
  • Заки Зайнуллин
  • Заки Нури
  • Захид Махмуди
  • Захир Бигиев
  • Зульфат
  • Ибрагим Гази
  • Ибрагим Йосфи
  • Ибрагим Нуруллин
  • Ибрагим Салахов
  • Кави Нажми
  • Карим Тинчурин
  • Каюм Насыри
  • Кул Гали
  • Кул Шариф
  • Лев Гумилёв
  • Локман-Хаким Таналин
  • Лябиб Лерон
  • Магсум Хужин
  • Мажит Гафури
  • Марат Кабиров
  • Марс Шабаев
  • Миргазыян Юныс
  • Мирсай Амир
  • Мурад Аджи
  • Муса Джалиль
  • Мустай Карим
  • Мухаммат Магдиев
  • Наби Даули
  • Нажип Думави
  • Наки Исанбет
  • Ногмани
  • Нур Баян
  • Нурихан Фаттах
  • Нурулла Гариф
  • Олжас Сулейменов
  • Равиль Файзуллин
  • Разиль Валиев
  • Рамиль Гарифуллин
  • Рауль Мир-Хайдаров
  • Рафаэль Мустафин
  • Ренат Харис
  • Риза Бариев
  • Ризаэддин Фахретдин
  • Римзиль Валеев
  • Ринат Мухамадиев
  • Ркаил Зайдулла
  • Роберт Миннуллин
  • Рустем Кутуй
  • Сагит Сунчелей
  • Садри Джалал
  • Садри Максуди
  • Салих Баттал
  • Сибгат Хаким
  • Тухват Ченекай
  • Умми Камал
  • Файзерахман Хайбуллин
  • Фанис Яруллин
  • Фарит Яхин
  • Фатих Амирхан
  • Фатих Урманче
  • Фатых Хусни
  • Хабра Рахман
  • Хади Атласи
  • Хади Такташ
  • Хасан Сарьян
  • Хасан Туфан
  • Ходжа Насретдин
  • Шайхи Маннур
  • Шамиль Мингазов
  • Шамиль Усманов
  • Шариф Камал
  • Шаукат Галиев
  • Шихабетдин Марджани
  • Юсуф Баласагуни




  • Талгат Галиуллин

    Спид и любовь


    Широко открыв тяжелую дверь, Рауф прошел в магазин. Однако пройти через вторую дверь было не суждено. На ней — «живой замок»: в проеме стояла молоденькая продавщица. В переводе на простой человеческий язык это означало: продовольственный магазин закрыт, холостой мужчина на ночь глядя остался без хлеба и катыка. Девчонка, одетая в бледно-голубой халат из грубой льняной ткани, стояла, отвернувшись от входа, и лузгала семечки. Полностью отдавшись своему занятию, забыв обо всем на свете, она с упоением плевала на пол. Шелуха от семечек, как новогодний снег, тихо ложилась на мраморный пол.
    Стоявшая на вахте продавщица загораживала проход ногой. Знавший толк в женщинах старый холостяк наметанным глазом сразу усек, что нога, выглядывающая из-под халата, длинная и стройная. В ушах у нее не то золотые, не то медные (в этом он не разбирался) большие дугообразные серьги.
    Рауф некоторое время потоптался возле «живого замка», но не был удостоен ни малейшего внимания. Черно-белые «снежинки», действуя на нервы, продолжали равнодушно ложиться на пол.
    Вдоволь налюбовавшись неожиданно представшим перед ним живым изваянием, Рауф вдруг почувствовал раздражение:
    — Пройти можно?
    Девушка обернулась. Сверкнули глаза. Голубой цвет сменился бирюзовым.
    — Магазин закрыт. Не видите, что ли?
    — Но до семи еще пятнадцать минут.
    — А мы обеденный перерыв сократили. — Девушка отвернулась и продолжила свое занятие.
    Рауф не стал умолять, упрашивать. Но и отступать не хотелось. Говорят, повернувший вспять не дойдет до двери.
    То, что произошло дальше, Рауф ни за что не смог бы объяснить, если бы даже воскресший из мертвых Берия учинил ему допрос со страшными пытками. То ли не доставшийся катык в голову ударил, то ли бес попутал, то ли судьба... Будто кто-то кольнул под лопатку толстой иглой.
    Рауф с быстротою мартовского кота подскочил к девушке и крепко поцеловал ее. Значительная часть равнодушного лица с разгоряченными от семечек губами почти целиком ушла в его алчный рот. «О боже, я пропал! — успело мелькнуть в голове у Рауфа, — сейчас она своей сильной красивой рукой влепит пощечину или отпечатает след от импортного сапога у него на мягком месте, чего доброго, еще и милицию вызовет. Как назло, изо рта вином пахнет...»
    Однако события приняли совсем иной оборот. Девушка схватила Рауфа за шкирку и поволокла внутрь магазина.
    — Девчата, девчата, все сюда! Я вора поймала! — заверещала она, как попавший в капкан зверек.
    Продавщицы, уставшие целый день стоять за прилавком, не особенно интересуются мировыми проблемами, зигзагами политической жизни, но им нужно именно такое ЧП — бытового уровня. Все с готовностью сбежались.
    — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
    — Что он украл?
    — Что ты шум подняла, Зельфа?
    Продолжая крепко держать Рауфа за воротник, девушка с возмущением объяснила:
    — Вот этот мужик набросился на меня и насильно поцеловал. Унизил мое человеческое достоинство, нахал!
    Воцарилась тишина. Десятки глаз, черных, серых, зеленых, голубых и еще каких-то, кто с интересом, кто с любопытством, осмотрели Рауфа с ног до головы. Выше среднего роста круглолицый черноусый молодой мужчина большинству, кажется, понравился.
    Рауф, однако, слегка струсил. А вдруг примутся дружно его колошматить, ощиплют, как петуха, как это случилось с шолоховским героем Давыдовым. Что тогда? Тут уж не до шуток. Но продавщицы, кажется, не собирались пачкать руки об какого-то слегка подвыпившего мужика. Руки им нужнее для взвешивания масла, мяса, колбасы и для подсчитывания дневного калыма.
    Поднялся галдеж. Как известно, семьдесят процентов всех казанских продавцов — женщины, а восемьдесят процентов из них — мишарки. Ну а эти-то в карман за словом не полезут. Острое словцо всегда готово у них слететь с языка.
    — Дура! Да если бы такой мужчина меня даже изнасиловал, не то что поцеловал, я бы только спасибо сказала.
    — Да ты что, белены объелась, что ли? Че орешь-то?
    — Посади свинью за стол, она и ноги на стол. Бесстыжий! Отправь в милицию!
    — Подумаешь, обнял, поцеловал. Что, от тебя убыло, что ли?
    — Зельфа, от судьбы не уйдешь! Видно, пробил твой час!
    Вволю почесав языки, продавщицы разошлись по местам. Кажется, и Зельфа устала держать Рауфа за воротник и отпустила его. Но сама далеко не отошла. Да, красавицей ее не назовешь, но в ней есть какая-то изюминка, которая щекочет мужские нервы, разжигает аппетит, образуя вокруг поле, которое притягивает. Будто медом намазано.
    — Ладно, идите. Больше мне на глаза не попадайтесь. Но Рауфу не хотелось покидать это ее поле. Да и хмель
    добавляла храбрости.
    — Может, мне вас проводить?
    — Ну да, только этого не хватало. Мой парень должен за мной зайти. Будет лучше, если вы не встретитесь. Для вас же...
    Тут Рауфу в голову пришла откровенно наглая мысль, которая в конечном счете оказалась гениальной, потому что перевернула всю его жизнь и одарила посланным с неба счастьем.
    — Ладно, сестричка, прощай. Только я должен тебе кое-что сказать,— начал он вкрадчиво, дотрагиваясь до рукава ее халата и отведя немного в сторону. — Зельфа, мне стыдно об этом говорить, но и не сказать не могу. Знаешь... я ведь сдуру поцеловал тебя. Кажется, и губ коснулся.
    — Ну, — раздраженно перебила девушка, недовольная напоминанием об этом.
    — Я только на прошлой неделе вернулся из Уганды. Прошел медосмотр. Врачи установили, что я ВИЧ-инфицированный, т.е. у меня возможен СПИД.
    — Что-о?! — Девушка не заметила, как вскрикнула. Глаза ее вспыхнули. Кровь схлынула с лица и прилила к ступням.
    — Тише. Не кричи, подруги услышат. Останешься без работы и без мужа. СПИД легко передается через поцелуй и даже через дыхание.
    — Боже, за что мне такое наказание?! Только этого мне не хватало. И зачем только я не послушалась родителей, зачем я уехала из деревни! — запричитала девушка, закрыв лицо руками.
    Своими популярными лекциями и брошюрами о СПИДе врачи уже успели посеять панику среди продавщиц. В отношении всякой инфекции подозрительность и мнительность особенно обостряются в сытой, благополучной среде. Мнительность не обошла и Зельфу. Она уже видела себя лежащей на смертном одре, истощенной и обессилевшей, как знаменитый танцор Рудольф Нуриев. Заплаканная мама сидит рядом и поит ее водой из деревянной ложки, причитая: «Деточка моя, ну почему ты не послушалась меня? Говорила ведь, не уезжай из деревни, работай себе в детском саду. Так нет же. Что уж не впиталось с молоком матери, того не вталдычишь. Совсем голову потеряла».
    Дальше, против воли и желаний Рауфа, события приняли детективный характер. Зельфа со своим парнем, который оказался широкоплечим здоровяком, взялись проводить его до дому. Вместе ехали в трамвае, вместе шли от остановки по скрипучему, как несмазанные сапоги, снегу. Путь был довольно долгий. Зельфа и ее парень болтали без умолку об общих знакомых, об односельчанах, кто умер, кто родился. А Рауф для них будто и не существовал.
    Рауфа брасало то в жар, то в холод. Не зря говорят: вход в блатную компанию — рубль, а выход из нее — тысяча. Знал же ведь, что продавщицы народ хваткий, зачем связался, старый дурак. Уже почти сорок лет, а ума нет, и, похоже, не будет. Если сейчас этот мишарин тебя отдубасит хорошенько или даже убьет, никто ведь и не узнает, и не найдет.
    А если и найдет, то за расправу на почве ревности дают-то всего год-два.
    Дрожащими руками кое-как открыв замок, Рауф вошел в свою квартиру и сделал неопределенный знак, как бы означавший: «входите». Когда те, как ученый ишак Ходжи Насретдина, закивали головами: мол, нет, спасибо, он поспешно запер дверь на ключ.
    У Зельфы была своя цель: если спросят, от кого подцепила эту заразу, то надо же хоть знать, где найти это человеческое отродье. Слово «возможно» у татар имеет весьма опасный смысл.
    На другой день в это же время Рауф вновь появился у дверей магазина. На сей раз в дверях стояла несимпатичная пожилая женщина.
    — Позовите, пожалуйста, Зельфу.
    — Зельфа, тебя твой вчерашний мужик спрашивает! — крикнула женщина зычным голосом.
    Девушка медленно подошла к двери. От вчерашней беспечности не осталось и следа. Лицо осунулось, побледнело, как у человека, потерявшего последнюю надежду.
    Рауф подошел к Зельфе и зашептал ей на ухо:
    — Вот, билеты в кино взял. Что будем делать?
    — Иди отсюда, нахал! Видеть тебя не хочу!
    — Да ты не спеши отказываться. Перед началом документальную ленту про СПИД покажут.
    Пожилая женщина, стоявшая на вахте у двери, услышав обрывки их разговора, хихикнула:
    — Зельфа, дорогая, не упрямься. Чем держать свои руки в боку, пусть лучше мужская рука лежит на твоем бочке.
    Зельфа, уже всерьез зачислившая себя в ряды зараженных чумой XX века, попалась-таки на крючок.
    В фильме, естественно, были стрельба, убийства, поцелуи, грабежи, но ни слова о СПИДе. «Значит, меня обманули», — сказал Рауф и накрыл ладонью руку девушки. Зельфа засуетилась было, сказала: «Отпусти», но постепенно ее окрепшая в деревенском труде рука стала терять свою твердость, потеплела, обмякла to совсем растаяла в Рауфовой ладони, на его коленях...
    — У нас теперь одна судьба. Давай не будем передавать инфекцию еще кому-то, пусть уж она останется только у нас. Выходи за меня замуж.
    Аргумент был неоспоримый.
    : — А если к детям перейдет?.. — машинально, совсем растерявшись, проговорила Зельфа. Рауф повеселел:
    — У меня непередающаяся разновидность, высший сорт, негрский.
    — Ты хоть работаешь где-то?
    —Да... как сказать. Дамелла я.
    — Какой еще мулла! Этого еще не хватало!
    — Да нет, я преподаватель, в вузе работаю, если можно назвать это работой.
    — Что преподаешь?
    — Что преподаю? Раньше моим хлебом было хвалить Ленина и Маркса. Теперь их же ругаю на чем свет стоит. Тем и живу.
    — Значит, есть на ком зло срывать. Это хорошо. Ко мне цепляться не будешь. А жену куда дел?
    — Умерла.
    — От болезни?
    — Да, от СПИДа.
    — Теперь меня хочешь, что ли, уморить?
    — Ты мое солнышко, месяц мой ясный, бутончик мой розовый, Зельфа, да вместе мы не только СПИД, вообще всех победим. Сама судьба связала нас с тобой.
    Зельфа посоветовалась для порядку с родными, подругами, знакомыми.
    Совет был один:
    — Куй железо, пока горячо. Сколько можно киснуть в общежитии. Выходи! Вцепись в него!
    Двое суток продавцы гуляли на свадьбе. Богатырь-односельчанин, застыв, как памятник, изливал свои чувства душевной игрой на хромке.
    Впоследствии, конечно, выяснилось, что Рауф ни в какой Уганде и вообще ни в какой зарубежной стране никогда не был.
    Однажды, когда они уже прожили вместе в мире и согласии много лет, Рауф заявил:
    — Здорово я тебя подцепил со СПИДом, да ведь, дорогуша? Что значит ученый человек. Соображаю!
    — Да уж.
    — А ты и впрямь поверила, что я болен этой заразой!
    — С чего это ты взял?
    — Так ведь иначе в первый же день не пошла бы меня провожать до дому. Думала, если вдруг призовут к ответу, то хоть знать, где живу, — с победоносным видом пояснил Рауф.
    — Глупыш ты мой. Вы думаете, если девушка из деревни, значит, она круглая дура. Нет, не поверила я ни одному твоему слову, просто ты мне понравился. А то, что провожать пошла, так это объясняется просто: хотела узнать, есть ли у тебя квартира, а если есть, то открываешь ли ты дверь своим ключом или кто-то тебе открывает изнутри.
    Как бы там ни было, а страшный вирус XX века стал главным сватом для этой пары.

    Перевод Наили Мухаметшиной
  • Талгат Галиуллин:
  • Спид и любовь
  • Колюнчик






  • ← назад   ↑ наверх