А. Баяр.

«Тайная история татар».

2005г.

E-mail:  bayar@bk.ru

Перепечатка и любое использование

без разрешения автора недопустимо.

От автора.

Данная книга не научная монография, а скорее содержательный рассказ или научно-популярное изложение этногенеза татар (казанских, мишар и крымских). Есть два подхода к освещению истории татар. Одни из них (в основном татарские ученые) полагают, что татары потомки тюркоязычного населения, исстари проживавшего на западе евразийской степи и лесостепи, а гуннов признают одним из компонентов, правда, восточного центральноазиатского происхождения, консолидировавших тюркский этнос. Другие, не акцентируясь на истории происхождения татар, считают, что значительная часть Евразии в прошлом была заселена ираноязычными кочевниками. К таким выводам подвигает археологический материал, и обнаруженные на обширных территориях древние письмена, написанные преимущественно на иранских языках: хорезмийский, согдийский и хотаносакский. Им территориально соответствует топонимика, так же указывающая на иранское происхождение. Не менее важным представляются результаты сравнительно-исторического изучения тюркских, монгольских, финских, славянских и других языков, а так же антропологические исследования. В древности  европеоидное население, продвигаясь с запада на восток, заняло весь запад центральноазиатских степей – от Алтая до Северо-Западного Китая. Но с возникновением и политическим доминированием державы хунну, создателем которого был тюркоязычный народ, занимавший в прошлом юго-восточную окраину центральноазиатской степи, ситуация кардинально изменилась. Европеоиды стали под их давлением покидать восточные окраины Евразии и сосредоточились в ее западной части. Какая то их часть вообще покинула степи и ушла в Европу, Западную и Южную Азию. Другие переместились на ее окраины, а те, что остались в степи, с потерей политической самостоятельности интегрировалась в новые политические союзы, возглавленные новыми кочевыми ордами, пришедшими с востока. Практически все языки степной части Евразии или граничащие со степью содержат те или иные иранские (или индоевропейские) заимствования. Некоторые из иранских языков уцелели – это осетинский на Кавказе, пушту в Афганистане и так называемые «памирские» языки Горного Памира. Относясь к иранской группе, он, тем не менее, сильно отличается от языка западных иранцев, говорящих на фарси, то есть персидском, но имеют между собой много общего.   

Разумеется, гунны оставили значительный след  в истории этногенеза татар Восточной Европы. Эта одна линия родства. Но есть и другая, с более многочисленными «родичами», жившими в западной части Великой Степи. И у этих «родичей» в прошлом была своя история, язык. Они менее известны и почему-то не в почете, но родителей, как известно, не выбирают.  

 В этой книге история древнейшие страницы истории этногенеза татар изложены со второй точки зрения. Бесспорно, иранские племена были. Облик средневекового населения степи сформировался на древней сармато-аланской основе и, конечно же, татары в значительной мере несут в себе их черты, то есть являются генетическими их потомками. С определенной степенью вероятности можно утверждать, что в их лицах и сегодня проглядывают черты степного иранского населения. Поэтому в названии книги присутствуют кавычки, указывающие на тайну, которая практически всем доступна. Нельзя же отрицать того, что с прошлым нас связывает  невидимая нить, которая тянется от наших предков к нам их потомкам и мы, хотим этого или нет, несем в себе их черты.

Данная работа заняла более 25 лет, и результаты ее оказались несколько неожиданны даже для автора, но такова логика исследования. Если идти по языку, то вполне логично заключить, что татары родственны казахам и киргизам, но антропологическая несхожесть неумолимо отталкивает в другую среду. Противоречие это не разрешимо, остается признать, что язык – это не главное, а родство, устанавливаемое по языку, свидетельствует лишь о некоторых духовных корнях, но не более. Очевидно, что алтай-кижи и татары близки по языку – это духовное родство, но только по одному компоненту - языку. Но в целом их культура настолько различна, что остается предполагать, что это следствие того, что они формировалась на двух различных фундаментах. Антропология и этнография татар, их материальная культура и некоторые особенности их языка позволяют выявить этот древний фундамент.

У всех татар, несмотря на некоторые различия, много общего, а именно: в происхождении – они сложились при участии южного и степного европеоидного населения;  в истории – и те, и другие оставили степь. Общая за некоторым исключением вера и историческая судьба. Они принадлежат одному миру – миру степи, жили в одном государстве – Золотой Орде  и занимали наиболее значимую и развитую ее часть – Запад.  Поэтому, что бы избежать путаницы, под татарами в этой книге следует видеть и подразумевать только западных  татар Идель-Урала и Крыма.

Книга состоит из нескольких частей. Первая посвящена экономике степного хозяйства. Без нее многие стороны истории и этногенеза кочевых народов не будут правильно истолкованы. Здесь же приведены причины гибели Золотой Орды. Золотая Орда – явление уникальное для Восточной Европы. Это государство с развитой  товаро-денежной экономикой, со свободным населением резко отличалось от российского государства, основанного на принудительном труде. Но все же ее гибель при неизменном способе производства была предрешена всех ходом поступательного развития истории. Ее падение знаменовало деспотизм власти, укрепление крепостничества и конец эры толерантности. С падением Орды на востоке Европы заглохли нарождавшиеся товаро-денежные отношения.

Вторая часть книги посвящена происхождению славян, но в той мере, с какой эта проблема взаимосвязана этногенезом татар.  

Третья – пратюркам и иранцам Центральной Азии. Проблема прародины и облик пратюрков рассмотрены иначе, чем  у других авторов, здесь же приводится расселение народов в Центральной Азии в период возвышения гуннов. Для рядового читателя многое это покажется незнакомым, непривычным, но особых заслуг автора здесь нет. Историческая наука накопила значительный материал, который порой оценивается учеными диаметрально противоположно, но все же это мнение подавляющей массы ученых, а главное сообразующееся с историческими фактами.    

В четвертой части дан беглый обзор истории и расселения восточно-иранских кочевых племен.

Последние части посвящены происхождению татар. Многие вопросы истории спорны и здесь представлен наиболее вероятный сценарий этногенеза татар. Но для автора  бесспорно одно – татары в массе своей не являются потомками гуннов или тюрков, они арьергард первой волны европеоидов евразийских степей, а именно: восточноиранских кочевых народов, «извечных» врагов гуннов и тюрков.

Но тема книги, конечно же, не ограничивается татарами. Она шире. Причины возникновения, доминирования и гибели цивилизаций (государств) всегда привлекали внимание пытливых людей. Из обзора исторической литературы, можно сделать выводы, что успехи цивилизаций, их доминирование определяются активной позицией ее членов, их творческой одаренностью (это то, что Лев Гумилев называет пассионарностью), а так же  высоким качеством жизни и производительностью хозяйственной системы. Говорят, что история никого не учит. Порой, кажется, что люди ищут при свете дня с фонарем то, что лежит на поверхности и давно известно. Сейчас в равной мере и татары и русские (а иные наивно полагают, что они разные!) стали искать истину в религии, забывая, что История это не только наше прошлое, это настоящее и наше будущее. В ней можно найти ответы на многие  вопросы нашего времени. Кажется, Кальвин полагал, что бог помогает не всем, а только активным. Я бы добавил еще и пытливым умом.

 «…татары, все сыновья одного отца,

 с одним языком, одним сердцем…»

Абд ал-Латиф.

Аннотация.

Одна татарка, побывав за границей, где русских узнают безошибочно, сказала так: «В Испании я – испанка, в Италии – итальянка, в Турции - турчанка».  Это кажется удивительным и труднообъяснимым фактом и тем более выходит за рамки единичного, а значит случайного.

Попытки почерпнуть из изданий истории татар объяснение этой парадоксальной ситуации не только не проясняют, но еще больше запутывают. Почти все они наполнены рассказами о славной истории гуннов и тюрков, но и те и другие были монголоидны. Известно несколько изображений гуннов, все они воспроизведены в данной книге, но только три из них из них достоверно могут быть приписаны гуннам. И облик их, хотя смешанный, но все же больше монголоидный. Язык хунну достоверно так же неизвестен, но некоторые обоснованные соображения позволяют видеть его наследие в языке чуваш, но не татар. И облик их в отличие от татар другой. Язык татар близкий к языку древних кыпчаков, но облик последних другой. Монголоидность кыпчаков, особенно восточных не вызывает сомнений, их наследники казахи в значительной мере сохранили их родовые черты, но, как говорится, «невооруженным глазом» видно, что их облик кардинально расходятся с татарским.

Все это вместе взятое делает объяснения этногенеза татар противоречивым, внутренне не логичным. Понятно, что следование логике языка –  ведет к казахам и киргизам, а через них к тюркам, но антропология на это не указывает.

Поэтому в данной книге в основу этногенеза положена другая логика – это поиск в древнем населении антропологических предков, зафиксированных в составе современных татар, и воссоздание на этой основе истории этногенеза татар и, по возможности, этнической принадлежности его компонентов. Конечно, могут возразить, что древние народы, как  и современные, имели не менее сложный состав, но человеческих рас и тогда и сегодня немного – всего четыре, по крайне мере два из них никогда не принимали участие в этногенезе населения запада Евразии. А их малых рас или, как говорят антропологи, рас второго порядка так же немного. Древнее население особенно степное хорошо изучено антропологами, и их выводы относительно их генетического происхождения бесспорны. Поэтому ретроспективный путь не вызывает сомнений. Можно выделить как ядро народа, давшее имя народу, язык и культуру, так и его компоненты и в известной мере проследить их историю. Очевидно, что данный путь имеет свою логику и подтверждается практикой. От нас к предкам тянется генетическая нить, которая вызывает появление среди современных татар людей с обликом близким к древнему. Один из них тот самый средиземноморский, давший основание татарке выглядеть своей среди испанцев и итальянцев.

Татары (западные) как этнос начали складываться в эпоху Великого переселения народов. Этот рубеж был переломным в истории Европы, исчезли одни народы, рухнула Западная Римская империя, но взамен возникли другие. Такими в Восточной Европе были – татары, славяне. Несмотря на различия в языке и культуре начало новым этническим процессам положили одни и те же люди. Они сложились из осколков старого этноса – иранского. Одни из них, покинув степь, вошли в состав других этносов, повлияв на изменение их языка и культуры;  другие, оставшиеся в степи или ушедшие на ее периферию, активно взаимодействую с пришельцами, изменились под их влиянием, приняли новый язык и отчасти культуру.

Но физический облик татар сложился намного раньше этих событий, его истоки уходят в эпоху неолитической революции и вызванной ею волны переселений. Неолитическая революция периода VIII - VI тысячелетия до н. э. – это хозяйственная революция, кардинально изменившая образ жизни людей. В это время произошел переход от присваивающего типа хозяйства, когда люди жили тем, что давала природа  к производящему. Пассивное отношение к жизни и природе сменилось активным воздействием на нее. Созидательный труд стал основой развития общества, что позволило увеличить производство пищевых продуктов с одной и той же площади. Плотность и темпы роста населения в это время резко возросли, демографический взрыв вызвал массовое переселение земледельческих народов. Первая волна переселений, вероятно, в целом имела мирный характер. Местное население и пришельцы занимали в природе свою нишу, но вместе они нуждались друг в друге. Охотники и рыболовы всегда находились в равновесии с природой, и их не могло быть больше, чем мог прокормить данный регион, поэтому ее избыточная часть вливалась в среду земледельцев. Новые люди усваивали язык и культуру пришлого ближневосточного населения и в какой-то мере изменяли их облик. Но, тем не менее, даже сейчас в их облике заметно проявляются черты южных рас – средиземноморского и переднеазиатского (для краткости, называемого «средиземноморцами» и «переднеазиатами»).

Вторая волна переселений связана с освоением экосистемы Великой степи. Свое название она получила из-за своих огромных размеров. Начинаясь в Центральной Европе у Венгрии, она заканчивается в Забайкалье и в Манчжурии. Степь – это отличная кормовая база, когда-то в ней паслось огромное количество диких животных. Первые земледельцы, поселившись на ее периферии, планировали, как и везде, заниматься земледелием и домашним скотоводством в поймах  рек, где почвы была плодородны, и легко поддавались обработке, а высокая и густая трава обеспечивала с избытком кормами. Но в дальнейшем логика развития привела к отказу от земледелия. Скотоводство позволяло проще и легче, особенно на первых порах, получить прибавочный продукт. Соответственно, это определило характер хозяйства и общин – они были полуоседлыми и пастушьими. Таковы были по описаниям греков персы. Со временем, после с освоения лошади для верховой езды, хозяйство стало узкоспециализированным и кочевым.

Изобретения и усовершенствования степняков оказали значительное (больше, чем мы думаем) влияние на мировую экономику, но собственная их экономика уже в ту пору достигла предела своего развития. Дальнейшее сверх меры увеличение плотности населения вызвало ожесточенную борьбу за пастбища и первое их расселение за пределы степи. Из устных преданий, имеющих почти легендарный характер, известно имя народа – это арьи. Теснимые туранцами, их степными родичами, они, передвигаясь на колесницах со всем своим имуществом, основу которых составляли стада коров, переместились на юг через Среднюю Азию в Индостан и Ближний  Восток. Переселенцев первой волны степи можно назвать «колесничими», название хотя и условное, но отражающее ее  суть. Они знаменует в истории Земли новую эпоху, следы которой в виде изображения колесниц и колесничих (воинов), ученые находят во многих местах,  преимущественно степных: в Азии и в Северной Африке. 

Туранцы, так называли их арийцы, - это вторая волна степного населения, оставившая память о себе в истории. Генетически они родственны арийцам, но они не колесничие, а представители новой волны воинов - всадники. Их образ жизни типично кочевой. Установлено, что по языку они иранцы или точнее восточные иранцы. Вытеснив арийцев, они на первых порах потянулись вслед за ними на юг. Память об их вторжениях дошла в  мифах  о кентаврах. Ужас, пережитый людьми, отложился в сознании в виде странного гибридного существа – человека с туловищем лошади. Но в отличие от предыдущих вторжений степняков их экспансия по времени совпала с усилением ближневосточных государств. Сменяя дуг друга на подмостках истории, сначала Ассирия, а затем  Мидия и Иран, остановили первый натиск кочевников.  Но не только в этом была причина их ухода с Ближнего Востока. Будучи кочевниками, они все же предпочли степи и двинулись на Восток, осваивая знакомые им степные ландшафты Центральной Азии. Тамошние народы не оказали столь мощного и организованного сопротивления.

Исходным регионом формирования восточных иранцев была Средняя Азия, здесь еще в арийское время схлестнулись два потока - северный (южноуральский и прикаспийско-черноморский) и средиземноморский. Новый народ  туранцы (или восточные иранцы) обладали чертами и тех и других. В них средиземноморский облик перемежевался с древним палеоевропейским. Особенно заметно это проявляется в среде восточных сармат Центральной Азии – юечжей. На западе этого региона в среде алан и дахов получил преобладание средиземноморский. Изменения коснулись так же южноуральских сармат, в их облике появились черты переднеазиатской расы.  Их изображения приведены на иллюстрациях данной книги.  Можно уверенно говорить, что в это время сложился в основных чертах облик древних татар. 

Мы мало знаем о событиях это времени, но переселение арийцев и туранцев было далеко не мирным, и можем только предполагать о тех несчастиях, которые обрушились на местное население. Если бы они имели летопись, вероятно так же назвали бы эту череду нашествий народов степи «Великим переселением». Пришельцы ни обликом, ни культурой не были похожи на азиатов. Потоки кочевников, двигаясь с запада на восток, на какое-то время сняли напряжение на западе евразийского континента. В дальнейшем развитее событий приняло иной характер.  Иранцы доминировали в степи около тысячелетия, были сильны и воинственны, и, казалось, что ничто не предвещало их краха. Но неизбежное случилось. Последствия его были катастрофичны для мировой цивилизации. Начало этим событиям положили два народа – европеоидные юечжи и монголоидные хунну (гунны). Первые олицетворяли Запад и древние иранские традиции. Другие, загнанные на восточную окраину степи, современную Манчжурию и Восточную Монголию, - традиции центральноазиатских народов. Длительная война кончилась в 165 году до н. э. поражением  «большого юечжи». Побежденные, но еще не сломленные, они ушли и положили начало новому переделу мира  Великой степи и на ее окраинах. Прошло еще около пятьсот лет, и на другом  конце степи на древней родине «арийских стран» старые соперники, «закаленные в боевых трудах» встретились снова. Неукротимые гунны победили.

Эти события 375 года стали поворотными в судьбе Европы. Готы, испытавшие страшный удар алан, в страхе бежали в пределы Римской империи. Вслед за ними, спасаясь от жестокости и коварства гуннов, ушли на запад аланы, ибо гунны умели добывать победы не только мечом, но и чужими руками. Это они, изнурив набегами алан, направили их против готов. Победа готов и алан в сражении под Адрианополем,  сделала их хозяевами Балкан и показала слабость империи. Сразу же оживились притихшие от прошлых поражений враги Рима и набросились на империю. А вслед за германцами и аланами, что бы успеть «урвать» свое, рванули гунны. Империю наводнили варвары. В обстановке «всеобщей резни» и хаоса тысячелетний «римский мир» не устоял и рухнул. По мнению древних, катастрофа вселенского масштаба была вызвана «великим переселением народов» и проявилось стихийно и внезапно.

С этого момента в степи начинается новый передел сфер влияния. Старые этносы, веками доминировавшие в степи, уйдут на ее периферию, освобождая место новым пришельцам. На севере, на всем протяжении лесостепи от Верхнего Прикамья до Днепра и Карпат появятся их курганы, а в облике местного населения - черты, свидетельствующие о притоке  южных европеоидных народов. Среди мишар, казанских и крымских татар, гагаузов, туркмен и какой то части башкир их можно встретить и сейчас. Так как и среди осетин - потомков алан, а так же адыгов, чечен, кумыков, болгар, венгров и в южнорусском населении.

История становления производящих форм  хозяйства в степном евроазиатском регионе.

В порядке вступления.

В 1925 году в США разгорелся из-за пустяка большой общественный скандал, который привлек внимание мировой общественности. Некто Джон Скопс, профессор естествознания, не подозревая об опасности, излагал на лекциях теорию Дарвина об эволюции видов. В Старом свете, где собственно возникла эта теория, и мир уже давно перестал восприниматься глазами библейских пророков – хранителей легенд и мифов древних семитических племен, да и самой Америке бурная реакция американских обывателей, доходящая до «изжоги»,  вызвала смех. Этот процесс так и окрестили в насмешку «обезьяним». Обвинению в той ситуации удалось невозможное - это все равно, что небо землей признать -  публично объявить ученого виновным.

Но торжество пуритан было недолгим. По существу это была «пиррова победа», огородиться от мира, остановить прогресс науки в отдельно взятом штате. Ходить по небесам, как по земле, можно только в мечтах, и человек, потративший все свои силы на доказательство ветхозаветных истин, несколько дней спустя, умер от перенапряжения. Как всегда результат получился обратный, пуритане привлекли внимание общественности к данной проблеме. А так жили бы и не вникали. В конечном счете, теория эволюции прижилась в Америке. Пока одни громко и крикливо отстаивали архаичные взгляды, сложившиеся в среде переднеазиатских «пастырей» и ослиных погонщиков (верблюд еще не был в то время одомашнен), другие вели кропотливую работу. Ученые шаг за шагом восстановили эволюцию человека, которому более 4 млн. лет. Одним из результатов исследований стал смоделированный на компьютере фильм о прямоходящей, но в целом очень похожей на обезьянку «тетушке Люси», человека жившего более трех миллионов лет назад.   

По мнению ученых из этого фильма, человек как вид изначально, чтобы противостоять стихийным силам природы, должен был  обеспечить в сравнении с другими видами более полное сохранение потомства. Это было возможно при разделении обязанностей: женщины должны были посвятить  себя воспитанию детей, мужчины – обеспечить регулярное поступление пищи. Индивидуальной семьи не было. С начала эти функции были обязанностью человеческого коллектива, чем-то напоминающего обезьянье стадо, а затем, пришедшего ему на смену рода.

Одновременно они – мужчина и женщина, род и племя, а впоследствии народ и государство - должны были решать еще две жизненно важные задачи, а именно: обеспечить благоприятные условия жизни или  качество жизни и высокую производительность труда. Очевидно, чем выше качество жизни, тем ниже смертность, особенно детей, а также продолжительность жизни членов общества; последнее так же важно, так как старшие обладают бесценным опытом ведения хозяйства и обеспечивают накопление и передачу знаний. С самого начала для человечества была характерна коллективная форма ведения хозяйства. На первых порах конкуренцию людям составляли хищные животные. В экосистеме, где все было «схвачено», людям предстояло в борьбе «за место под солнцем» переподчинить себе власть над природой. Это им удалось.

Но с ростом численности, освоением новых природных зон между коллективами началось соперничество, выигрывали те, что могли обеспечить более высокую производительность общественного производства. Результаты труда должны были покрывать его затраты, восстанавливать потерянные силы, кроме того обеспечивать потребности женщин и детей. Из века в век с учетом возрастающей численности человечества, увеличения продолжительности жизни производство должно было обеспечивать поступление разнообразных продуктов в возрастающих объемах. Понятно, что остановить это процесс было не возможно, племена и народы, которые не могли обеспечить рост производительности и качества останавливались в развитии. Они входили в равновесие с природой или деградировали.

Примечание: Лев Гумилев приводить один яркий пример из жизни и обычаев народов Океании. Все имена на острове были табуированы.  Мальчик, взрослея, должен был приобрести мужское имя и влиться в коллектив. Ему не оставалось выбора, как выследить, убить и съесть островитянина с узаконенным именем, которое отныне переходило к нему, так же как и право жениться и иметь детей. Родственники убитого не только не мстили, но считали его своим и прибегали к его помощи, чтобы уладить конфликты с его родом. 

Итак, на всем этапе жизни человечества эти две задачи – производство средств существования и улучшение качества жизни - имели первостепенное значение. В конечном счете, те общества или цивилизации, которым удавалось обеспечить в сравнении с другими более высокую степень производительности и качество жизни,  выигрывали.

Хозяйство присваивающего типа.

Первая довольно примитивная форма организации производства – хозяйство присваивающего типа. Люди довольствовались тем, что давала природа в готовом виде. Дары природы – они и сейчас популярны. Редко, кто из людей  не любить ходить в лес по ягоды, за сбором орехов, которые, кстати, являются высококалорийной пищей. Понятно, что охота носила часто примитивный характер, хотя не была лишена разного рода хитроумных решений. Высокая степень риска, которым подвергались мужчины на охоте, а они могли получить увечье или погибнуть, ставила детей и женщин  в трудное положение. Орудия труда были несовершенны: палка-копалка, грубое ручное рубило, дубина. Наиболее эффективным было использование огня – это пугало животных. Коллективы охотников, вооруженные факелами, могли противостоять самым крупным животным. Охота носила загонный характер и требовала тщательной подготовки: разведки местности, выработки плана согласованных действий, подготовки оружия, охотничьего снаряжения. Надо полагать, что все эти действия требовали определенного интеллекта.

Прогресс и первый хозяйственный кризис эпохи палеолита.

Человеку не было равных в природе, он превосходил всех умом. Внешне это проявилось в совершенствовании техники и приемов охоты, новых орудий труда, в появлении наскальной живописи, реалистично передающей окружающий животный мир. На первых порах рисунки были статичны, в их передаче отсутствовало движение, композиция.

Охота носила коллективный характер, и велась преимущественно на крупных животных. Преобладал загонный характер охоты. Перегораживались долины, в проходах рылись ямы. Такой способ ведения охоты приносил много мяса. Затраты труда и времени на убой крупных животных были относительно невелики. Объектами охоты были лошади, бизоны, туры, олени, зубры. Удачно выбранное разделение труда внутри рода, коллективизм, лучшая интеллектуальная развитость и приспособленность к добыванию пищи непрерывно способствовали возрастанию численности людей. Но, очевидно, что с какого то времени, когда численность становилась относительно избыточной, убой животных возрастал до такой степени, что природа уже не была в состоянии восполнить их потери. Порой на охоте без необходимости уничтожались целые стада. Ученым удалось обнаружить следы одной древней охоты на территории Украины. Стадо зубров в тысячу особей было загнано в овраг и перебито.

Есть правда и другое мнение. Возможно, что в основе причин были глобальные изменения климата Земли. В конце палеолита завершился ледниковый период, и стало даже теплее чем сейчас, что вызвало изменения в расселении животных. Приледниковые тундры, дававшие приют крупным животным, таким как мамонты, сократились. Животные, оставшиеся без корма вымерли.  Но все же  в ученом мире преобладает мнение, что первый хозяйственный кризис разразился из-за чрезмерно хищнической деятельности человека. 

Резкое снижение объема добываемой пищи поставило возросшие коллективы охотников в трудное положение. Было два выхода из ситуации: переселение на новое место, где, разумеется, их не всегда желали видеть прежние обитатели, или перейти на новый уровень экономики, обеспечивающий большую производительность.

Прогресс и кризис присваивающего хозяйства эпохи мезолита.

Именно такая революция имело место в мезолите. Изобретение лука, стрел, метательного копья, гарпуна с микролитическими или костяными наконечниками, позднее сети для ловли рыб, долбленых или кожаных лодок позволили охотиться на недоступную ранее пернатую дичь, мелких животных и заниматься рыбным промыслом. Это вызвало рост населения. Регион, где население создавало и накапливало инновации, обладал перед другими  экономическим преимуществом, что обеспечивало ему лидерство. Избыточная часть этого населения при перемещении на новые места приносило с собой новые знания в виде орудий труда, хозяйственных навыков. В новой среде им противостояли примитивные охотники. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они воспринимались местным населением, как референтная и  престижная группа. Как впоследствии белые в Африке. Им подражали, вместе с хозяйственными навыками воспринимали и другие их достижения, в том числе язык.

Таким регионом долгое время был Ближний Восток. Ее жители вынуждены были в поисках охотничьих угодий мигрировать в новые регионы, а именно в Европу и Северную Азию. Труд в эпоху мезолита перестал во многих случаях носить коллективный характер, перетерпели в связи с этим и семейный отношения. Место прежней дуально-родовой общины заняли большая семья и род.

Миграции населения охватили значительные географические области. Установлено, что крупнейшие языковые семьи: индоевропейская, афро-азиатская, уральская, алтайская, кавказская, дравидийская, имеют общее происхождение. На этом основании их назвали «ностратическими языками» (от слова «nostra»- наши).  Гумилев сообщает, что тюркское слово «каган» на языке шумеров означает «жрец». Появление людей переднеазиатской культуры фиксируется на Алтае с VI тыс. до н. э.

Можно уверенно предполагать, что с территории Ирана более развитые в культурном отношении племена достигли Приаралья, а затем приуральских и западносибирских озер. На своем пути они встречали местных охотников, смешивались и передавали им свои охотничьи навыки и языки. Особенность природных условий Западной Сибири, где другие способы добывания пищи кроме охоты и рыболовства затруднительны (впоследствии им удалось освоить оленеводство), способствовал консервации быта и языка охотников и рыболовов. Проходили тысячелетия, но они либо не менялись, либо, усвоив новое, например оленеводство и верхового коня, тем не менее, сохраняли в неизменном виде свой старый быт. Почти что в первобытном виде они предстали перед нефтяниками в период освоения недр Западной Сибири. 

В результате мезолитической революции охотничье искусство усовершенствовалось, интенсивность охоты возросла, соответственно это повлекло увеличение численности населения. В результате убой животных достиг такого размаха, что возникла угроза  подрыва способности популяций животных к воспроизводству. Высокая плотность населения уже не позволяла общинам свободно передвигаться на соседние территории. Отныне  вражда с соседями стала нормой. Начались так называемые «мезолитические войны». Более сильные племена стали теснить слабых, вытесняя их с заповедных мест охоты. Мезолитические войны были следствием нового хозяйственного кризиса, вызванного неспособностью прежних форм хозяйства обеспечить возросшие потребности. В итоге слабые племена были вытеснены со своих охотничьих угодий и оказались в трудном положении. Чтобы жить, они занялись собирательством, то есть заняли неконкурентную для своих соседей нишу. Естественно это был регресс с утратой на первых порах многих прогрессивных хозяйственных форм. У них был выбор войти в состоянии равновесия с природой или совершенствовать хозяйственную деятельность.

Рис. 1. Мезолитические войны.

На иллюстрации из Испании представлено глазами художника мезолитического времени одно из таких сражений между враждующими племенами. Отчетливо виден численный и моральный перевес нападающих, они стремительно несутся на своих врагов. Обороняющаяся сторона, хотя пытается мужественно противостоять этой атаке, но несомненна, что она будет сломлена. На этом рисунке отчетливо проявляется интеллектуальный прогресс мезолитического общества. Художник уже не следует канонам палеолитического времени, где образы и реалистичны и одновременно статичны. Он явно уходить от реализма в сторону схематизации. Его занимает динамизм, он упивается движением, но тема рисунка навеяна реальными событиями. 

Последний путь весьма трудный и болезненный проделали не все коллективы. Многие на это не решились. Они обладали некоторыми навыками земледельцев: высаживали растения, перетирали зерна. Но большинство предпочитало вести веками отработанный образ жизни – собирательство и мелкую охоту. Известно, что плоды некоторых растений очень питательны. Например, калорийность 200 грамм орехов равноценна 1 килограмму вареного риса, а по содержанию протеинов соответствует 450 граммам мяса. Не меньшее значение с точки зрения калорийности имеет сбор меда диких пчел или диких корнеплодов. Многие бродячие общины охотников и собирателей занимались на небольших огороженных участках культивированием корнеплодов. Это не требовало особого труда, но, тем не менее, земледелие не стало для них основной формой хозяйства, неизбежные трудности на этом пути их отпугнули. Они не захотели и не смогли перестроить прежний образ жизни, продолжая вести бродячую жизнь.

Прогресс эпохи неолита.

Переход к производящему

хозяйству.

Принято считать, что решительный поворот к производящему хозяйству был вызван кризисной ситуацией, сделавшей его настоятельной необходимостью. В принципе, соглашаясь с этим утверждением, тем не менее, хотелось бы обратить внимание на ту всемирно-историческую роль, которую оказывают предприимчивые  и инициативные племена и народы. Таковы греки античности и иранские народы Средней Азии, Европа позднего средневековья и Нового времени, Америка и Япония нашего времени. Не меньшего уважения заслуживают безымянные гении Ближнего Востока – создатели неолитической культуры.

Известно, что в обществе интеллектуальный потенциал рассеян неравномерно. Значительная ее часть, более двух третей пассивна, они не способны сами себе ставить и решать большие задачи. Их удел - «плыть по течению». Из активной части значительную долю составляют люди способные перенимать достижения других, добившихся успеха. Сами они или не хотят рисковать, редко решаясь на новое, или же вдохновляются успехами других, которые можно без особых проблем обратить себе на пользу. Таким был в России Петр I. И только небольшая часть общества может видеть скрытые проблемы и ставить и решать грандиозные цели и задачи. В силу этого они уникальны. Когда общество отторгает их, то оно, в конечном счете, деградирует. Таким был Христофор Колумб. Его идеи не были приняты на родине в Италии. Генуя и Венеция отказались менять веками отлаженные хозяйственные связи. Их торговые интересы замкнулись на Средиземноморье, а затем переместились в Западную Европу. Это упущение стоило им жизни. Благодаря Колумбу мировая торговля сместилась в Атлантику, и в выигрыше оказались купцы Испании и Англии. Довершила судьбу Италии массовая миграция итальянцев в Новый Свет, благодаря этому потенциал и лидерство Америки возросли, а Италия потеряла и то и другое.

Как правило, в переломную историческую эпоху гениальные люди подобные Колумбу не одиноки, и их деятельность распространяется на многие сферы. Мы не знаем имен гениев неолитической эпохи, но череда их открытий изменила мир. Путь победителей - охотников, как это нередко бывает в истории, оказался тупиком. Шаг за шагом, земледельцы освоили новый способ добывания пищи. Они научились выращивать, точнее, культивировать растения и одомашнили  диких животных. 7-9 тысяч лет назад подавляющую часть лика Земли населяли охотники и рыболовы, небольшими островками среди них проживали земледельцы. В современном мире охотники составляют небольшое число, и из года в год их численность уменьшается. Продолжительность их жизни не велика. Столкновение с цивилизацией для них губительно. По одному меткому замечанию, консервативно устроенное общество может существовать только в консервативной среде. Они не смогли создать за тысячелетия существования ничего нового и представляют резкий контраст с обществами, создающими роботов на основе искусственного интеллекта.

В неолитическое время прогресс коснулся всех сторон жизни. Во-первых, произошел революционный решительный поворот от экономики присваивающего типа к экономике производящего типа, которая получила название неолитическая революция. Можно только добавить, что переход был весьма трудным. Потребовались столетия неустанного творческого труда, да и сам труд земледельца в сравнении с трудом охотника, был не из разряда легких. Надо полагать, что он обильно поливал потом землю. Подчитано, что охотнику требовалось совсем немного времени для охоты, труд не требовал больших усилий, больше ловкости. То есть, говоря современным языком, трудоемкость его была невелика. Поэтому образ охотника много позднее в американской литературе героизировался, им восхищались. При случае все бы так жили. Но рост численности охотников с неумолимой силой отталкивал избыточную часть к земледельцам. И надо сказать, что родители и дети  это осознавали в полной мере.

Хотя труд земледельца был более напряженный, но у него было одно неоспоримое  преимущество. С единицы производственной площади он снимал значительно больший урожай, то есть он обладал более высокой производительностью. С увеличением плотности населения преимущества земледелия становились все более и более очевидными, они успешно решили задачу обеспечения продуктами численно возросшего населения ближневосточного региона. Если присваивающий тип хозяйства мезолита с трудом обеспечивал проживание людей при плотности населения более 1 человека на 10 квадратных километров, то для неолитического времени было достаточно 1 квадратного километра. Демографический взрыв, последовавший за улучшением жизни, вызвал отток избыточного населения на сопредельные территории. Столетие за столетием в поисках новых земель волнами они  накрывали территорию Европы, Азии. Доминирование ближневосточных культур было длительным и весьма плодотворным. Европа долгое время была прилежной ученицей, воспринимающей лучшие ее достижения.

Качество жизни людей в неолите в сравнении с предшествующими периодами  так же намного возросло. Древние охотники, приспособленные к сезонной миграции животных, имели по пути следования стоянки, с примитивными не обогреваемыми жилищами  в виде шалашей и палаток с очагами наружу. Пища в них готовилась длительным и трудоемким способом: на костре раскалялись камни и погружались в мясной бульон. Котелки изготавливались из древесной коры или кожи. Одежды шили также из шкур, но уже не методом прокола, а с использованием иглы. Шкуры тщательно отскабливались костяными ножами от остатков мяса.

В отличие от них люди  неолита предпочитали жить оседло и компактно, в больших селениях площадью до 10 га и более. Постоянные жилища приобрели близкий к современному крестьянскому дому вид: в Европе они делались из свайных конструкций,  дома имели двускатные крыши, крытые соломой, стены из самана. Очаг для обогрева был перенесен  внутрь дома. На Ближнем Востоке строили прямоугольные многокомнатные кирпичные дома. Их полы и стены штукатурились и расписывались. Способ получения штукатурки требовал отжига известняка при температуре 750-850 град. Цельсия. Одежду стали шить из шерстяной или льняной ткани, материала, которого прежде не было. Для получения холста стали пользоваться ткацкими станками. Для хранения и приготовления пищи пользовались керамической посудой, которую можно было ставить на огонь. После изобретения гончарной посуды процесс приготовления упростился. В результате всех этих нововведений качество жизни намного улучшилось: снизилась  смертность и возросла ее  продолжительность. Темпы роста населения возросли не менее чем в 100 раз.  Очевидно, что многие успехи неолитического времени вызваны высокой производительностью их хозяйственной системы, позволившего людям меньше времени затрачивать на производство продуктов питания и высвободить часть времени для других занятий, таких как обжиг известняка, производство керамики и т. д.

Появление «престижной экономики».

Но относительное  благополучие жизни неолитического населения породило новое явление. Появление некоторого избытка, которое люди всегда старались иметь на запас,  спровоцировало возникновение, так называемой, «престижной экономики». Часть общественного продукта, стала изыматься на устройство пышных празднеств, на которые нередко приглашали соседей, что бы публично продемонстрировать свое превосходство или завязать дружбу. Не меньшее значение в общине стали приобретать церемонии религиозного характера. Следствием этих явлений было увеличение сверх меры производства продуктов. Поэтому общество разделилось на активную и пассивную части. Большая часть общины была вполне обеспеченна пищей и не имела стимулов к увеличению производства, к тому же развитие «престижной экономики» шло в разрез с интересами жизнеобеспечивающего производства и нередко вело к голоду. Но противостоять новым тенденциям, инициируемым активной частью общины, которая желала использовать часть созданного совместным трудом  продукта на достижение личных целей, они оказались не в силах. С этого момента расточительность, ведущая к отчуждению части общественного труда на нерациональные цели стала постоянным спутником человечества. Сначала это были съестные припасы, затем предметы роскоши. Позднее – армия и бюрократия.  

Примечание. Примеров можно привести много. Древний Египет. К семи чудесам света древние относили Александрийский маяк пирамиды из Долины царей. Если строительство первого было продиктовано практической потребностью, то строительство пирамид с современной точки зрения можно назвать «умопомрачительной затеей» фараонов, приведшей к растрате ресурсов государства. Впоследствии пирамиды перестали строить. Были и другие увлечения, воспринимаемые как благое дело – это строительство колоссальных по размерам храмов. Храм был домом бога. В определенные дни  календаря  верующие на руках переносили статуи богов в эти «жилища». Праздничные шествия, сопровождаемые жрецами и жрицами, музыкантами и танцовщицами, фараоном и вельможами, а так же народом, и по времени растягивалось на месяц. Фараоны не скупились на подношения богам,  жертвуя храмам военную добычу, наделяя их землей. Хотя доходы государства от этого только сокращались, но фараоны рассчитывали таким образом обрести поддержку богов. Хотя богов было много, но все они не смогли уберечь государство от гибели.

Древний Рим эпохи империи. Благодаря энергичной деятельности своих предков, римляне овладели миром (Средиземноморьем). Но изнеженных патрициев война и связанные с ней тяготы уже не манили. Армия была наемной. Теперь они могли предаться частной жизни, попросту безделью. Ими овладела неудержимая страсть к роскоши: это мода на ношение окрашенных в пурпур шелковых одежд, строительство роскошных дворцов  в столице и вилл на берегу моря, и тому подобных вещей, которые требовали не малых средств. Известно, что стоимость окрашенных в пурпур шелковых тканей была баснословной и поглощала целые состояния. Это увлечение стало предметом разбирательства со стороны сената, который запретил его ношение мужчинам, а женщинам порекомендовали быть скромнее. На волне этой моды в течение нескольких столетий делали свои состояния жители финикийского побережья. Сотни тысяч людей в империи были оторваны от производства и делали предметы роскоши. Италия была наводнена подобного рода мастерами: строителями вилл, дворцов, создателями  предметов роскоши.

Государственные затраты империи так же возросли -  на содержание столицы империи, которые отнимали треть государственного бюджета, бюрократического аппарата, наемную армию, социальную поддержку римских граждан, называемых плебеями. Это были нищие люди, но они презирали труд не меньше патрициев и беспрестанно требовали от властей «хлеба и зрелищ». Италия жила за счет провинций, из Египта поступал дешевый хлеб, из Испании - оливковое масло и вино. В каждом городе можно было найти немало бездельников. В Риме их было около полумиллиона (для сравнения, римская армия в годы Августа насчитывала 300 тыс. солдат). Для их увеселения строили амфитеатры и устраивали в них гладиаторские бои. К этому времени искусство боя давно вышло из моды. Вероятно, римские граждане и меч то не умели держать в руках. Бои брали массовостью и зрелищностью. Сотни людей выводили на съедение диким зверям. За плату римский гражданин мог взять меч и бегать за безоружными «гладиаторами».

Но совсем другая обстановка была в восточных провинциях. Император Адриан, посетив Александрию Египетскую, был удивлен и, не скрывая своего восхищения, воскликнул: «Здесь все работают». Осознавали ли жители империи опасность, исходящую от неуемных потребностей? Или больше надеялись на силу римского оружия и защиту богов, свезенных в столицу империи со всех покоренных стран? Чтобы расположить их к себе, римляне в своей столице воздвигнули  храм всем богам  Пантеон. 

Очевидно, что кризис в империи был предрешен. Чрезмерные затраты подорвали экономику страны. Значительная часть людей была отвлеченна от производительного труда, но потребляла значительную часть производимой продукции. Выход мог быть найден в увеличении производства продукции. Но это было возможно при заинтересованном отношении  рабов к результатам своего труда, следовательно, требовало устранения рабства и установления колоната, то есть передачи рабу собственности и признания его прав.

Но общество исповедовало другую философию. Оно глубоко презирало труд и полагалось в решении общественных проблем на грубую силу. Войны давали выход этой энергии, они затевались ради грабежей. Из завоеванных стран вывозили в империю все, что можно было унести: предметы роскоши, скот. Но особо ценились рабы. К этому времени  империя достигла предела своих размеров, и грабить было уже некого.

Более того, варвары сами были не прочь пограбить и в своих набегах вторгались даже в Италию. В последние годы положение усугубилось  разорением станы в результате непрерывных войн с варварами, которые велись теперь во внутренних областях империи. Хозяйственный и политический кризис в империи по времени совпал с обратной волной Великого переселения народов, двигавшихся теперь с востока на запад. Совпадение во времени этих событий – роста численности в империи и на периферии среди варваров, которые испытывали те же проблемы вследствие неспособности их хозяйственных систем обеспечить  рост производительности, привели римское общество к гибели.

Попытки ограничить неуемные потребности, роскошь предпринимались неоднократно. Все мировые религии прямо или косвенно ограничивают желания людей. Буддизм пропагандирует стремление к нирване, которую они понимают как отказ от всех от всех желаний. Христиане пропагандируют аскетизм и бедность, доходящую до нищеты, которая рассматривается как идеал общества. Распространение христианских идей в римском обществе не случайно по времени совпало с закатом древнеримской цивилизации, предавшейся в последние века своего существования неуемной роскоши, и было своеобразным ответом низов на безнравственную мораль этого общества. Но особых успехов они в достижении этой цели не имели.

Становление и кризис степного хозяйства.

Неолитическая революция на Ближнем Востоке вызвала демографический взрыв. Выше уже отмечалось, что темпы роста народонаселения возросли в 100 раз. Избыточное население в поисках удобных для земледелия почв устремилось на восток, запад                                                                     и т. д. На первых порах земледельцы из-за несовершенства орудий труда выбирали легкие почвы – лессовые, песчанистые или пойменных частей рек, не требовавших для обработки значительных затрат труда. 

В восточном направлении земледельцы Ближнего Востока активно осваивали аллювиальные почвы среднеазиатских рек. Поток этот с годами не ослабевал. Под влиянием ближневосточных культур на полуострове Индостан в долине реки Инд в Ш тысячелетии до н. э. сложились культуры Мохеджо-Даро и Хараппы. Эти города были идеально спланированы, имели регулярную планировку, канализацию, водопровод. В домах имелись туалеты и ванные комнаты, подключенные к общей городской канализации. Улицы были вымощены камнем. Но рост численности и потребность в земле вынудила этих людей выселиться в Среднюю Азию. Для поселений они выбрали земли в низовьях великих Среднеазиатских рек, сходные с долиной Инда. Интересен внешний облик этих людей. Это очень смуглые люди, представители экваториальной расы - дравидоиды, но имеют некоторые черты, сближающие их европеоидами. Узкий нос, ноздри, как и у европеоидов, расположенные продольно носовой перегородке (у негров поперек). От негров – альвеолярный прогнатизм (выступание челюстного отдела). Современное население Туркменистана и южного Азербайджана, а также Афганистана выражено европеоидное население средиземноморского облика, но, по-видимому, от предшествующего дравидоидного населения усвоило смуглость кожи.  

С продвижением переднеазиатского населения на север связано заселение Северного Кавказа. В I тысячелетии  до н. э. и здесь, как и Средней Азии, расселились европеоиды, по выражению известного антрополога В. Алексеева «с крайней степенью выраженности европеоидных особенностей». Они имели узкое грацильное лицо. Потомки этого населения и сейчас живут на Кавказе, так же среди татар.

В западном направлении переднеазиатское население приняло участие в сложении археологических культур Центральной Европы. Одна из культур IV-II тысячелетия до н. э. Триполи - Кукутени, которая заходила на территорию бывшего СССР (Приднестровье и Украину) была создана переселенцами с территории современной Турции. Трипольцы типичные земледельцы ближневосточного круга культур. Они принесли с собой свои навыки, переднеазиатские сельскохозяйственные культуры, одомашненный скот. Причем его видовой состав был на первых порах типично  переднеазиатским.

Влияние ближневосточного  населения на последующие судьбы населения Западной и Восточной Европы было огромным. Достаточно сказать, что с ними связывается прогресс в материальной и духовной культуре Европы, а именно:  переход к производящему хозяйству, сложение современного облика населения и индоевропейского языка (если он был), легшего в основу всех европейских языков, в том числе и русского. Их многочисленные земледельческие поселения возникли, прежде всего, по соседству на Балканах, а затем они расселились по Европе. На территорию России они переселились из Прибалтики.

Но кроме восточного потока, вызвавшего появление индоевропейцев, был и западный. Он двигался через Пиренейский полуостров в направлении островной Ирландии. В итоге европейское население приобрело смешенные черты. К палеоевропеоидам примешались средиземноморцы и переднеазиаты.

Примечание. По остроумному замечанию Дж. Мэллори, наших знаний об индоевропейцах достаточно лишь для отрицания любого простого решения этой проблемы. Недавно сформулированный принцип «центра тяжести» этих языков очерчивает территорию на западе от Польши до Албании, на востоке от Днепра до Центральной или Восточной Турции. Прямо или  косвенно на эту территорию указывают 4 из 8 различных теорий прародины индоевропейцев. Как бы то ни было, протоиндоевропейцы -  это люди новой передовой формации, основу которой составляло производительное сельское  хозяйство. Время жизни «прародителей» народов Европы и Азии - 7000-2000 лет до н. э. 

«Детям»  в наследство они оставили более или менее близкие языки, общие мотивы в мифологии, ритмику стихосложения, и т. п., а так же некоторые этнонимы, такие как «венеды» (от них происходит название Венеции, известны так же венеды на территории Франции, на берегу Атлантического океана и  венеды – Восточной Европы). Кроме них известны этнонимы – фраки или фракийцы Балкан, фриги – Малой Азии, бриги – в составе арьев или арийцев Индостана. Этноним арья схож с первой частью этнонима германцев – ар - манн, где манн - безусловно «человек» (некоторые языки непременно будут содержать перед гласным согласное, например Анри-Генри, Абдрахман – Габдрахман, Азиз(ов) – Газиз(ов)). Галлы – валлийцы (жители Уэльса), которое явно напоминает «алл».  Наверное, сюда же следует отнести древние названия балтийских племен Лет-галлы и т. д.

Экономические термины языка содержат общие наименования рогатого скота, лошади, которую приручили  примерно около 4000 лет до н. э.  в степях между Днепром и Уралом.  Термины сельского хозяйства общие в европейских языках, но индоиранцам они менее известны. Видимо в степи в этом виде деятельности не было  ненадобности, поэтому  они были забыты.  Есть общее в названиях, относящихся к  жилищу:  дом, дверь  и т. д.,  в названии богов, главным из которых был бог неба, в индоарийском – Диаупитар (буквально «бог отец»), в греческом – «Зевс–патер» (зевс от деус)  и в латинском– «Юп-питер». Иранцы почему-то отвергли почитание дэвов (лат. деус), отдав предпочтение богам. Русское «бог»  иранское, хотя это слово  известно так же индоариям в виде «бхага». Известное татарам название бога Худай  от иранского «хаватай» лингвисты связывают с немецким «гот». Славянское «див» (от иранского «дэв»)  также не занимает почетного места на небосклоне. Оно известно и по тюркской мифологии и так же предстает, как  нечто враждебное людям. Это свидетельство того, что тюрки были явно знакомы с мифологией иранцев.  Аждаха - это древнеиранское Ажи-Дахака, он имел три головы. Известен он также и грекам в форме Ехидны.

В разрушении этой культуры возможно виноваты воинственные соседи степняки. Ожесточенная борьба и рост численности вызвал уход этого населения, хотя нельзя исключить и действия природных факторов. Предки греков, проживавшие в Венгрии,  ушли на юг, латины, венеды Северной Италии из Австрии переместились в Италию. Некоторые подались на север. Из них впоследствии сложились германские и балтийские племена. Восточные индоевропейцы не задержались на новом месте. С территории Прибалтики они вторглись на территорию Восточной Европы. Одни из них остались на новом месте. Предполагают, что они дали начало восточноевропейским балтам. Другие же (их археологи называют фатьяновцами и абашевцами) ушли затем дальше на восток. Облик фатьяновцев  известен. Среди них преобладали люди средиземноморского облика.

По-видимому, восточная часть земледельцев Передней Азии рано, то есть почти одновременно с расселением на Балканах, а может быть и раньше со стороны Кавказа, вышла в степь. И здесь они столкнулись с народом непохожим на себя. Эти люди имели так же европеоидный облик, но отличались широким лицом, массивным черепом. Их называют палеоевропеоидами. Дальние  их потомки – жители Европы, правда, испытавшие воздействие южных групп населения. На востоке Европы - украинцы. Они и сегодня отличаются от своих соседей русских этим чертами.  

Рис. 2. Степняк. Из погребения на территории культуры Триполи-Кукутени. Этому человеку на момент смерти было 60 - 65 лет. По особенностям погребального обряда он из Причерноморья. Его  облик резко отличается от облика трипольцев – представителей средиземноморской расы. Эти люди проникали далеко вглубь расселения «трипольцев», что приводило к военным стычкам. Его лоб и зубы верхней челюсти были повреждены в бою тремя ударами каменного топора, когда ему было 50 лет. Но он выжил и умер спустя 10-15 лет

                                                                                                               

Степняки (в данном случае просто жители степной полосы, примыкавшей к Черному морю) освоили все достижения земледельцев. Они, так же как и их соседи разводили в пойменных частях рек огороды, выпасали коров, коз. Но их больше притягивали степь с ее чрезвычайно богатой растительностью. Хотя большая часть людей уверена в том, что лес очень богат и может представить человеку немало разнообразных продуктов питания, но достоверно известно, что объем биомассы, продуцируемой степью, не имеет себе равных.

Размеры степи колоссальны, начинаясь в Венгрии, она тянется до Забайкалья, то есть охватывает всю серединную часть материка Евразии. Поэтому она получила название Великая Степь. До появления человека в ней выпасалось огромное количество травоядных животных (подчитано, что это было несколько сот миллионов голов), бродивших по степи тучными стадами: зубры, туры, олени, лошади, тарпаны и т. д. Великую Степь пересекали могучие реки, доставлявшие людям богатые уловы рыб, пернатую дичь.

Хищническая деятельность человека палеолита и мезолита не могла не коснуться фауны степи. Выше уже был приведен пример хищнической охоты, когда за один раз было уничтожено поголовье в более чем тысячу особей. Значительная ее часть была убита не из-за мяса, а «в охотничьем пылу». Такая загонная охота была нерациональной, она вела к катастрофической убыли животных и нередко ставила охотников на грань голодной смерти.  Не меньшую проблему представляла суровая и длительная зима. Обилие снега, а точнее толщина снежного покрова особенно в западной части, делают затруднительным добывание корма из-под снега. Поэтому зимой стада животных перекочевывают на юг. Человек должен или следовать за стадами животных, или находить другие формы добычи пищи.

 Идеальным решением было земледелие в пойме рек, где земля очень плодородна и, главное, легко обрабатывалась. Другим не менее идеальным решением было стойловое содержание домашних животных и запас сена на зиму. Затраты труда были невелики. Очевидно, что через некоторое время земледельцы стали уделять меньше внимания земледелию, и стали менять образ жизни, все более и более превращаясь в скотоводов. От степняков требуются не кропотливая работа, а сноровка и ловкость.  Они предпочли подвижный образ жизни и, расселяясь на Восток, достигли восточных склонов Южного Урала и Аральского моря.

Примечание.  1. На юго-востоке Татарстана их поселения обнаружены в пойме реки Зая. Удивительно, но, несмотря на тысячелетия,  время сохранило на поверхности земли остатки гончарной посуды, бугры земли  на месте бывших жилищ. Поселение прежде стояло на берегу, но река, по утверждению археолога Земфиры Рафиковой, за четыре тысячелетия из-за вращения земли отошла дальше.  Могильник, выкопанный неглубоко в земле, довольно хорошей сохранности содержал типичные для этой культуры захоронения. Благодаря поддержке начальника НГДУ «Альметьевнефть» ОАО Татнефть  М. Залятова, один из черепов был отправлен на изучение специалистам по графике. Изображение древнего человека выставлено  в музее. Это типичный для той эпохи европеоид, один из дальних предков многих народов: русских, татар, мордвы и жителей Средней Азии.

2. Расселение людей по степи стало возможным после создания технически совершенных транспортных средств.  Поиски решения это проблемы велись в разных частях ойкумены. Одни  для перевозки грузов под вьюк использовали овец и коз. Некоторые пытались освоить под верховую езду быков, но скорость их движения была невелика, и они больше годились для перевозки тяжелых грузов волоком. Для этого использовали что-то подобное саням и волокуши. Прогресс в решении транспортных проблем наметился после изобретения в карпато-дунайском регионе колес, правда, на первых порах сплошных. К концу неолита в Месопотамии стали в колесные повозки впрягать ослов. Но по настоящему это проблема была решена степняками после приручения лошади и создания совершенной упряжи, а так же колес со спицами. Последнее новшество позволяло развивать более высокую скорость.

Освоение лошади под верховую езду без сомнения можно считать важным и значительным событием, но с определенного исторического времени. Известно, что номады Северной Африки (Средиземноморский бассейн) издавна ездили верхом, но они не знали узды и пользовались ошейником, а для управления использовали палку. Прогресс здесь наметился только с изобретением степняками Южного Урала совершенной узды, с тех пор она принципиально не менялась и дожила до нашего времени. Впоследствии в раннее средневековье, вероятно, тюрками, были изобретены стремена. В древнее время в кочевой среде Средней Азии стали использоваться оглобли. В раннее средневековье крестьяне Западной Европы изобрели хомут и стали подковывать лошадей.  Это позволило резко увеличить силу тяги и производительность. С этой поры лошадь стала незаменимым спутником крестьянина, а быки были окончательно вытеснены с сельскохозяйственных работ.

Что касается транспортных средств, то известно, что не только степняки, но и римляне и галлы имели четырехколесные телеги. Последние, кажется, были весьма изобретательны и римляне охотно ими воспользовались их достижениями. О совершенстве римского транспорта можно судить по Тациту, который  во время движения умудрялся вести записи. Но, тем не менее, транспорт древности не имел привычной поворотной оси. Она была изобретена итальянским ученым Джероламо Кардано  в  XV веке. 

История арийских народов  связана со степями Восточной Европы. Волго-уральский регион явился исходным для родины арьев – первого крупного объединения людей,  имевших надэтническое самоназвание. Археологически эта культура получила название «андроновской» и она тесно смыкалась на западе с другой родственной индоиранской, получившей название «срубной».

По-видимому, имя их в прошлом  имело громкую славу. На Южном Урале и в Казахстане ими были построены степные города, один из них Аркаим. Из их среды вышло немало выдающихся деятелей. Один из них Заратуштра, религиозный реформатор, создатель первого откровения, чья деятельность отразилась так же на сложении христианской и мусульманской религий, прежде всего в создании мифа о посмертном воздаянии за прожитую жизнь, о приходе спасителя, воскрешении мертвых и загробном суде.

О других мы кое-что знаем благодаря Авесте. Герои Авесты и Вед – это колесничие – «ратаэштар», как они сами себя называли.  Они двигались по степи так же,  как и американские колонисты в период заселения Америки, всем народом, вместе со скотом, нехитрой утварью. Воины, а ими были зрелого возраста мужчины, передвигались на колесницах. Бесспорно, перед земледельцами и охотниками того времени они обладали преимуществом и, прежде всего, с экономической точки зрения. Они использовали более совершенные транспортные средства, в которые впрягали лошадей, а так же обладали трудовыми навыками земледельцев и скотоводов, знали металлургию. Основу их стад составляли коровы, которых они боготворили.  Мясная и молочная пища обеспечивали им лучшие условия питания.

      

Рис. 3. Изображения колесниц.

Пояснение. Подобные изображения по мере расселения сначала арьев (арийцев) из степных регионов Южного Урала и Причерноморья, а затем взаимосвязанных с ними происхождением других народов охватили огромные территории. Например, изображения колесниц на скалах Сахары (Северная Африка), представлявшей тогда степь, вытеснили в это время другие темы наскальных рисунков и отразили новую эпоху – эпоху колесничих. Эти «автомобили» древности были, прежде всего, символами престижности и использовались воинами. Миттанийцы, в затем касситы и гиксосы, обладая совершенной колесничной тактикой и имея на вооружение сложносоставные луки,  утвердили свою власть  в Передней Азии (государство Миттани),   в Вавилонии и Египте. Есть мнение, что они возглавлялись  арийскими родами Название гиксосы греческое и восходит к египетскому  хеку шасу, что значит «правители иноземных стран».

Их военное преимущество в столкновениях с армиями земледельческих стран обеспечивалось за счет вооруженного и сплоченного вождями народа, а так же использования новой подвижной тактики боя во главе с колесничими. Сложносоставные (композитные луки) обеспечивали увеличенную дальность стрельбы и убойную силу. Переднеазиатские армии, столкнувшись с передовыми частями арийцев, спешно заимствовали новую тактику боя и вводили в свой состав колесничих.  

Арийцы принадлежали к первому поколению степных скотоводов, известных по письменным источникам. Их тип хозяйства принято называть пастушьим. Но спустя некоторое время в степных просторах их сменили новые племена туранцы. По древней генеалогии иранцев, записанной почти две тысячи лет позднее поэтом Фирдоуси, арийцы и туранцы одного рода, но между ними изначально шла вражда.

В отличие от арийцев туранцы уже кочевники. Впрочем, по отношению к ним применяют термин - древние кочевники. Они выработали многие приемы ведения степного хозяйства, разборные жилища – юрты, орудия труда, подобрали состав стад, в котором доминировали лошади. Но, тем не менее, зиму они предпочитали проводить в зимниках, где были относительно неплохо обустроенные дома. В Эрмитаже в зале древнего алтайского искусства вставлены захоронения юечжийских (восточно-сарматских) вождей. Посмертное жилище, как известно у всех народов, являлось копией земного. Дома юечжийской знати вряд ли сильно отличались от рядовых жилищ. Они представляют собой сруб, построенный в чисто восточноевропейской манере. Летом в зимниках оставались старики, присматривающие за огородами, а взрослые отправлялись на кочевку. Именно такой способ кочевания был принят лет двести назад в среде поволжских татар, башкир, некоторых народов Кавказа. Символом новой эпохи, эры становления кочевничества стал вооруженный всадник. Более двух тысяч лет они будут доминировать над окружающими народами, навязывая им свою волю.

Лев  Гумилев полагает, что восточное этих древних кочевников в Центральной и Восточной Монголии, население которой было в то время монголоидным, в среде тюркоязычных племен сложился новый тип хозяйства – типично кочевой. Мне неизвестно какими экономическими преимуществами обладал кочевой строй, но в военном столкновении двух держав хунну и юечжи, надо полагать это имело значение. Хунну «вечно скитаясь, как беглецы», были менее уязвимы для своих врагов. Победа, достигнутая ценой огромных усилий в 165 году до н. э., открыла хунну путь на Запад. Но в истории тюркских народов, кажется, большую роль сыграли тюрки, образовавшие огромную кочевую империю и разгромившие окончательно в 565 году новой эры, то есть спустя почти 800 лет некогда доминировавших в степи иранцев, потомков юечжи.

Последняя кочевая империя.

Татары, создатели последней кочевой империи, государства, получившего всемирную известность. Надо отметить, что это государство, было создано в своем наследственном домене, или, как говорят татары «typ yurtta» - в «коренном доме», то есть в степи. С его исчезновением постепенно сошел с исторической сцены веками доминировавший степной способ производства и кочевой образ жизни.

Страницы истории государств татар и русских наполнены в одинаковой мере плодотворным сотрудничеством и опасным соперничеством. По мнению Льва Гумилева татары остановили разорительные междоусобные войны между княжествами, уберегли культуру Северо-Восточной Руси от поглощения западной культурой, способствовали возвышению Москвы, превращению православной религии в общегосударственную и сложению уникального русского этноса.

Но с некоторого момента  между ними началось опасное соперничество. На пирамиде власти, как известно, двух вершин не бывает. Победа Дмитрия Донского над Мамаем развязала руки Москве, медленно, но упорно один за другим княжества поглощались, усиливая экономический и военный потенциал Москвы.  Золотая Орда теряла инициативу во внутренних делах Руси. Более того, избыточная часть татар, невостребованная  Золотой Ордой, находила приют на Руси, и остановить этот процесс было невозможно.  На это были свои причины.

Традиционно в государстве татар преобладало кочевое хозяйство. Но это не было единственным занятием населения государства. Кочевники, будучи воинами, стремились подчинить себе земледельческие и ремесленные центры. У центральноазиатских юечжи, а затем хунну такими были богатые оазисы бассейна Тарима, позволявшие снимать по два урожая в год. У Орды – среднеазиатские города древнего Хорезма. Самым богатым был город Ургенч. Ирригационное земледелие и плодородные земли низовьев великих среднеазиатских рек позволяли получать в избытке урожай. В отличие от Европы уже тогда хозяйственные отношения между сельскими регионами и городами строились на товаро-денежных отношениях. Продукты ремесла и земледелия благодаря хорошо отлаженной торговле распространялись по всем уголкам государства. Сотни прекрасно обустроенных городов, являясь центрами ремесла и торговли, обеспечивали жизнедеятельность кочевой экономики. Здесь производилось все необходимое для кочевой знати и воинов, занимавших привилегированное положение в государстве. Страна не знала крепостного права и принудительного труда в той форме, какой это было на Руси. Земледелие было развито так же на западе государства. Известно, что им успешно занимались татары Крыма. Впоследствии они были изгнаны с мест обитания русскими войсками, возглавляемыми генералом Хорватом. Пришедшее им на смену русское население, не обладая этими навыками, довело земли до запустения и подорвало сельскохозяйственное  производство региона. То же имело место в Западной Сибири. Бессмысленные грабежи и убийства «народных героев» под предводительством Ермака привели к разорению татарских аулов и к голоду, от которого умерли и местные и завоеватели.

Государственные расходы на содержание войска и охрану дорог покрывались частично за счет дани с соседних покоренных или вошедших в союз народов и государств, которая была невелика и составляла всего 10%. Ее называли «десятиной» и брали с каждого двора. С торговли брали три процента. То есть налоговая нагрузка в сравнении с русской, установленной в царствовании Ивана Грозного, и отбиравшего треть со двора, была невелика.

Примечание. Еще более тяжелый характер носили реформы царя Петра. Вопреки  вековым традициям они стали взиматься с «души». Это затормозило развитее крестьянских хозяйств и стихийно складывающихся товаро-денежных отношений.

Но, тем не менее, внутренние резервы для роста собственной экономики на базе степного хозяйства были исчерпаны. Основная масса населения, которой принадлежала власть и сила,  вела кочевой образ жизни. Экстенсивное по своей природе кочевое скотоводство требовало для небольшой численности кочевников значительных пастбищ. Подчитано, что для поддержания простой жизнедеятельности кочевника требовались пастбища площадью не менее 180-190 га. Для сравнения, земледельцу достаточно для этих же целей земли площадью не более  0,1- 0,15 га, то есть разница колоссальная, более чем в тысячу раз. К этому надо добавить имущественное неравенство, приводившее к концентрации скота и пастбищ в руках немногих, что  приводило к сокращению необходимой территории у других. Рост народонаселения делал положение государства непрочным, доходы (если применить современную терминологию) на душу населения падали. Избыточное кочевое население не могли найти применения своим силам. Именно этот фактор способствовал появлению междоусобиц в правящей среде, в которую активно вовлекалось вооруженное население, ибо все татары были воинами.

Перенаселенность приводила к вынужденной эмиграции избыточного населения. Чаще эмиграции следовали за периодом междоусобиц, вынуждая побежденных или не желавших принимать в ней участие искать спасения на стороне. Так возникли поселения татар в литовском и польском государствах. Московские князья - традиционные союзники татар, имевшие с ними хорошо отлаженные связи, и лично с ними знакомые - так же проводили политику привлечения татар. Можно сказать, что они были очень заинтересованы в их переселении. Понятно, что татары, не имевшие в отличие от местных бояр и князей Рюриковичей древних родовых корней в обществе,  зависели от пригласившего их князя и были преданы ему. В отличие от русской знати всегда готовых оспорить или противостоять власти московских правителей, татары были ее опорой и способствовали ее дальнейшей централизации. Но от татар, принявших русское подданство, требовали крещения, что, естественно, закрывало обратную дорогу в татарскую среду.

В отличие от Золотой Орды экономика Северо-Восточной Руси развивалась по восходящей, хотя была много беднее. Долгое время территория центральных областей современной России была захолустьем цивилизованного мира. Местное население, преимущественно финское, хотя и восприняло некоторые виды культур, домашних животных от своих соседей южан и жителей запада (названия их преимущественно на востоке иранские, на западе балтийские и германские), но, тем не менее, не изменили своему образу жизни. Основу жизни составляли охота, рыболовство и сбор ягод и трав.

Но с появлением славянского населения на западе, а затем завоеванием этих территорий русскими князьями в экономике наступили изменения. Возникли города – центры княжеской власти и ремесла. Князья прямо были заинтересованы в развитии экономики края, а именно: в организации работ по расчистке леса, строительства дорог, мостов, крепостей, к которым привлекали местное население. Ремесленное производство накопило опыт производства разнообразных орудия труда. Кузнечное производство позволило оснастить крестьянские хозяйства более совершенными плугами, позволявшими лучше обрабатывать почвы (за счет более глубокого насыщения кислородом). Другими не менее важными новшеством было использование лошади в качестве тягловой силы, что потребовало использования технически более совершенной упряжи и транспортных средств. Результатом всех этих нововведений, часто поощряемых боярами и князьями, стало увеличение производства сельскохозяйственной продукции. Соответственно, это способствовало возрастанию плотности населения и увеличению доходов государства.

Но не все так просто в истории Руси, как рисуют ее официальная историография. Мощные волны славянизации на первом этапе вряд ли имели место. Носители славянского языка появились в центре России первоначально как завоеватели, или как небольшая группа сплоченных лиц, цель которой заключалась в захвате территории и эксплуатации труда местного населения с целью изъятия созданной трудом этих людей прибавочного продукта. Таково было общество того времени, получившего по К. Марксу название экономического. Личные материальные интересы небольшой группы людей удовлетворялись за счет других членов сообщества. Лозунг «жить за счет других» подвигал воинов к территориальным захватом. Как образно высказался  Л. Гумилев:  «Нет тюрка без тата». Первый находил удовлетворение, получая коня и саблю, второй – мотыгу. Но они оба в ту эпоху бесконечных войн и грабежей нуждались друг в друге.

В летописи сохранился любопытный и весьма красноречивый рассказ об одном из этих походов, дающих представление о начальных этапах сложения древнерусской народности и государства. Владимир с воеводой Добрыней направились походом на северо-восток, воевать с булгарами. После одного из сражений (есть обоснованное мнение, что волжским путем на северо-запад владели булгары и, что некоторые города, например Нижний Новгород, были основаны ими), воевода Добрыня, рассматривая плененных (булгарских) воинов, сказал князю примерно так: «Посмотри, князь, эти люди в сапогах (то есть воины) и дани не дадут, пойдем, поищем лучше лапотников». Этими «лапотниками» были многочисленные финские и балтийские племена.

Усиление давления на север и северо-восток Восточной Европы было вызвано поражениями в войнах с Византийской империей. После гибели Святослава, русские князья, осознав бесперспективность расширения в южном  направлении,  направили свои силы на  завоевание земель на восток и северо-восток от собственных территорий. Здесь не было столь мощного сопротивления и ни что не мешало расширению. Финские и балтийские племена жили разрозненно, хотя и оказывали сопротивление, например мордва и голядь, но не смогли противостоять. Походы русских князей имели единственную цель – подчинение племен и систематическое взимание дани. В результате некогда единая общность финских народов была разорвана на два крыла. В западном крыле ныне проживают финны, эстонцы, карела и другие. В восточном – мордва, мари, удмурты, коми. В центре разместились русские княжества.

Князья отчаянно конкурировали между собой за власть, если удавалось, то старались дотла разорить соседние княжества, создать своему княжеству имидж сильного, способного защитить  собственное население от чужих посягательств. Так было разорено Киевское княжество Юрием Долгоруким. К сильным князьям под защиту стекалось мирное население. К ним же на службу направлялись степняки воины. Но рассматривать русских князей как замкнутую касту воинов, господствующую над местным населением подобно рыцарям Вильгельма Нормандского вряд ли уместно. На новом месте в их среду вовлекалось местное финское население. Недавно восстановленный портрет жены Дмитрия Донского Анастасии демонстрирует типично поволжский облик  этой женщины, отличающийся от населения западной части Восточной Европы (облика балтов, предков древних славян) и юга России.

По мере усиления централизации власти и сложения единого государства стала усиливаться эксплуатация - «темная обратная сторона цивилизации». В условиях того времени при низкой производительности сельского хозяйства увеличение дохода князя могло быть достигнуто на первых порах только за счет территориального расширения владений. И только после захвата и подчинения населения -  за счет усиления эксплуатации. В России, кажется, не было строго установленных (фиксированных), как на Западе платежей. Князь, бояре, а за ними дворяне стремились, как можно больше взять с крестьян. Понятно, что достигнуть этого можно было только за счет полного порабощения податного населения и установления крепостного строя. Поэтому введение крепостного права в России выглядит как логичное завершение централизации государства. Право «сильного» на жизнь и имущество «слабого» никем (в том числе и церковью) не оспаривалось, но юридически оно так и  не было закреплено.

Следствием экономического порабощения населения явилось создание мощного бюрократического аппарата и армии (забегая вперед надо сказать, что эти структуры будут долгое время доминировать в российском обществе, задавая тон и оттесняя на задний план другие общественные проблемы). Привлечение на службу татарских воинов во главе с  золотоордынской знатью было логично, ибо способствовало созданию новой власти, центром которой становилась Москва, и разрушению старой - с центром на нижней Волге. Но сказать, что новое государство изначально было более прогрессивным образованием трудно. Долгое время заложенные в ней возможности не проявлялись, в начале даже наметился регресс, который был преодолен почти два века спустя.

Несмотря на безосновательные попытки  связывать прогресс исключительно с «присоединением» к русскому краю, а ее регресс с татарским нашествием, ныне начинает преобладать мнение о революционизирующей роли Золотой Орды в развитии экономики и культуры не только степной полосы России, но и всей Европы, особенно Руси. Многое, особенно касающееся экономики Орды не ясно, но известно, что товаро-денежные отношения в экономике преобладали. По мнению ученых монетчики Московской Руси за сорок лет после 1380 г. отчеканили монеты не больше, чем один монетный двор  города Золотой Орды Солхат-Крым за 796 год хиджры (1394/1395 г.). И в этом отношении она представляла резкий контраст с натуральной хозяйственной системой Руси, основанной принудительном труде (очевидно, организация принудительного труда не нуждается в деньгах). Похоже, что возобладавшее в правящих кругах Руси крайне негативное отношение к татарам, основанное на эмоциях и зависти и явилось причиной разрушения экономики Орды, в том числе одного из ее центров Казани. Результатом был регресс и затянувшийся кризис. Напомню, что нечто подобное испытала Испания. Главным результатом ее было не освобождений страны от мусульман, а их изгнание в годы царствования Филиппа Ш. Страна лишилась самой трудоспособной части населения. Массовый приток золота в страну после открытия Америки оживил экономику соседних государств Нидерландов и Англии. Собственная экономика, лишенная умелых рук, не могла отозваться даже на звон золота и впала в застой. Можно только добавить, что мусульмане в течение всего времени господства на Пиренеях, не преследовали христиан, насильственно не обращали в свою веру.      

Есть и другие версии причин гибели Золотой Орды, а именно: религиозные распри, чума, нашествие Тимура, центробежные тенденции, обусловленные спецификой родоплеменных отношений, недальновидность ее правителей. Да, это все имело место, и оказало ту роковую роль на гибель государства. Но государство, что бы противостоять ударом судьбы должно, во-первых, иметь запас прочности в собственной экономике, которая могла бы обеспечить  занятость и потребности  возрастающего населения, во-вторых, приспосабливаться к изменениям окружающего мира. Но оно этого не сделало.

Все хозяйственные системы имеют пределы возможностей. Этот предел в степной экономике был достигнут в туранскую в эпоху. В степи могло проживать строго определенное количество людей. Избыточная часть должна была выселяться или переходить на новые формы хозяйства, способные увеличить производительность и обеспечить возросшие потребности. Все войны в степи прямо или косвенно связаны именно с этим – относительной перенаселенностью.

Появление татар сопровождалось разрушением степной экономики предшествующего населения – кыпчаков. Их аристократия в значительной мере была уничтожена, кочевья отошли новым завоевателям. Снижение численности в результате войн временно сняло остроту перенаселенности. Объединение кочевников в прочное государство с администрацией и налоговой системой, прекращение разорительных войн между племенами, строительство городов, караванных путей и караван-сараев способствовали быстрому расцвету степной экономики. Степь на какое-то время стала безопасной, более многолюдной. На тучных пастбищах паслись многочисленные хорошо откормленные стада,  в юртах росли дети и хлопотали по хозяйству молодые татарки. Тысячами голов перегонялись на продажу табуны лошадей. Города и люди богатели. Но через некоторое время дали себя знать старые проблемы. Надо было, говоря современным языком, искать проблему трудоустройства избыточной части населения, к тому же вооруженной, то есть политически активной.

Выход, конечно же, был. В развитии сельского хозяйства. Данный переход, конечно же, привел бы к глубокой трансформации общества, возникновению новой земледельческой знати, зависимых и податных людей, не связанной с военной службой, возможно насильственной мусульманизации и отюречивания  местного населения, вовлечению их в строительство нового общества, консолидации и интеграции всех новых слоев общества в противовес старым. Немаловажное значение имело создание взамен народной армии профессиональной, преданной верховному хану и способной противостоять центробежным устремлениям аристократии. Но татары по этому пути не пошли. Вероятно, они его не осознавали. Во всяком случае, они не навязывали другим народам свои обычаи, не обязывали принимать ислам. Может быть, в этом их главная ошибка…

Экономика и мировая торговля в эпоху Золотой Орды.

Всегда найдутся скептики, готовые оспорить мнение о революционизирующей роли Орды. Более очевидным выглядят заслуги западноевропейской культуры, доминирующей в мире уже более 500 лет. Но в начальный период развития Европа уступала Востоку. Достаточно напомнить, что много позднее во время Египетского похода солдаты Наполеона ожидали увидеть сказочно богатый мир, образ которого создали рыцари крестовых войн. Но их ждало разочарование. Восток пребывал в средневековье, он остановился в развитии.

Но в XV веке все было иначе. В XI веке, когда Европейская цивилизация только начинала свои первые шаги, восточные уже достигли той зрелости, за которой начинается упадок. Поэтому неудивительно, что европейская  торговля являлась по существу далекой западной окраиной евроазиатской. Нельзя сказать, что Европа не имела собственного ремесленного производства, но качеством, отделкой и роскошью товары Востока затмевали европейские.

Примечание. Возможно, что производительность труда в то время там так же была выше. На востоке не было крепостного права, товаро-денежные обращение охватывали все слои общества.

Евроазиатская торговля в то время была преимущественно континентальной, начинаясь далеко на востоке в Китае, она заканчивалась на западе, во Фландрии и Англии. Эта огромная территория была пронизана широкой сетью торговых коммуникаций. Золотая Орда обеспечивала функционирование ее центральной части, вовлекая в оборот товары северо-западной части, которая включала в себя Северо-Восточную Русь, Булгарию со страной вису, Мордовию с Нижегородом, Пермь, Югру, также юго-восточное и восточное направления с богатыми среднеазиатскими городами - наследниками древнего Хорезма и Сугда (Самарканда),  и путь в Китай.  На западе ее торговые пути вели к портам Черного моря, где  товары принимали генуэзские купцы и везли в Европу.

Не меньшее значение имела торговля с Индией и Ираном (как не вспомнить «Хождение за три моря» Афанасия Никитина), далее на запад – со странами Леванта и через них с и Египтом,  Венецией и Европой. Серединное положение городов Средней  Азии на торговых путях запада и востока, юга и севера, вековой опыт ведения торговых операций, хорошо поставленное ирригационное земледелие и ремесло представили им уникальную возможности по организации взаимодействия всех ее частей и обеспечили  им на века длительное процветание.

Огромная прибыль оседала в Константинополе - столице империи ромеев, расположенной в узловой точке схождения торговых путей, идущих с востока на запад. Ремесленные кварталы этого огромного по тем временам города, когда-то обеспечивали продуктами ремесла весь христианский и мусульманский мир, ее называли «мастерской мира». Но, в конце концов, хитрые и предприимчивые итальянцы (генуэзцы) смогли подчинить ее себе на пользу. В 1453 году столица Византийской империи пала, победители турки нарекли ее Истамбулом.

Примечание. Русская модная одежда знати, так же как и татарская Орды, турецкая эпохи Сельджукидов и Османской империи в значительной степени сформировалась под влиянием иранской. Это узорчатые ткани и покрой кафтанов, головные уборы и т. д. Ориентация на Восток  в то время была общей.

Венеция и Генуя обеспечивали связь между татарскими купцами Причерноморья и арабскими Леванта с христианской Европой. Внутри Европы выделялись богатые города Северной Италии, Фландрии и северной Германии, в которой несколько городов организовали торговый союз, называемый Ганза. Великий Новгород поставлял в Ганзу товары со всего севера Руси и далекой Биармии (Перми Великой). Здесь в Перми западное направление торговых связей долгое время конкурировало с южным, которое поддерживали богатые города Золотой Орды.

Рост городов.

Римские города Западной Европы были центрами администрации и ремесла. Были неплохо обустроены, имели для организации сообщений между областями и столицей, а так же торговли, идеально спланированные дороги.  Рим всегда рассматривал окружающий их мир варваров как объект для грабежа, благодаря которому поддерживалась вся эта инфраструктура. Но с некоторого времени ситуация изменилась. Теперь воинственные варвары, стесненные в своей среде, начинают рассматривать римские территории, как объект для грабежа или в качестве «земли обетованной» для поселений. Разорительные войны последних веков империи вызвали массовую гибель населения и подорвали ее экономику. Варвары, расселившиеся на ее территории, не отличались ни знаниями, ни трудолюбием, к тому же не имели высоких запросов. Их устраивала грубая пища и одежда. Следствием такого порядка вещей была натурализация экономики и снижение производительности. Города и дороги исчезли. 

Но с X века города начинают понемногу возрождаться. Они размещаются на перекрестках дорог и становятся, прежде всего, центрами ремесла. Правда, горожане не забывали и  сельский труд. Про некоторые города говорили, что их территории наполовину заселены, наполовину засеяны.  Но уже к началу XIV века в Париже проживало 200 тыс. человек. Рост городов был немыслим без постоянного притока населения. Сначала в их развитии были заинтересованы феодалы, и поэтому они давали городам определенные привилегии, главным из которых было право не выдавать беглых людей. С той поры вошло в поговорку, что «воздух города делает свободным». Но с определенного времени, где-то с XI – XV веков, рост численности населения и нехватка сельскохозяйственных земель вызвали к жизни новое явление. Сначала в Италии, а затем во Франции и Англии началось освобождение крестьян от крепостной зависимости. Свободные люди устремились в города. Другой причиной, обусловившей рост численности городов, был резкий рост производительности сельского хозяйства. Это было достигнуто, прежде всего, улучшенной обработкой почвы. Решающую роль в этом деле имело создание колесного плуга со специальным лемехом для отвала земли, что способствовало глубокому проникновению кислорода в почву. Другое не менее важное новшество, так же оказавшее огромную роль -  изобретение и повсеместное использованием совершенной упряжи в виде хомута, а затем дуги с оглоблей.

Города преобразили лицо Европы. Их жизнь принципиально отличалась от деревенской, отличавшейся консерватизмом, что дало основание впоследствии Карлу  Марксу говорить о «дикости деревенской жизни». Пытливые, расчетливые, деятельные – они   всегда стремились к успеху. Первым делом они добивались привилегий, а затем независимости от власти сеньора. Символом города стала ратуша, где размещались магистраты - органы местного самоуправления. Это было нечто новое, незнакомое для средневекового Востока и Орды.

На ратуше непременно устанавливались часы. Горожане ценили время, ибо жизнь по часам определяла распорядок жизни и быта горожан. Некоторые города становились государствами с республиканской системой управления. Таковыми были Венеция и Генуя. В период своего могущества они владели торговыми факториями, разбросанными на огромной территории, и были очень богаты.  

Первоначально города развивались как центры ремесла, но потом в них стала сосредотачиваться торговая, а затем и финансовая деятельность. Сначала в Европе финансовой деятельностью, то есть  обменом монет заезжих купцов, занимались уличные менялы. Но впоследствии эта роль перешла новым финансовым учреждениям – банкам. Начало им положили итальянцы, среди них наибольшую известность имел банк Медичи. Флорентийские и генуэзские флорины, венецианские дукаты ходили по Европе, а затем расчеты стали переводиться в безденежную форму оплаты. Так возникла вексельная оплата.  

Хождению денег способствовали новые запросы феодалов. Европейские  рыцари, познавшие на Святой земле восточную роскошь,  после тяжелых поражений, понесенных от мусульман Салахатдина,  вернулись на родину. Естественно, они не захотели менять свои привычки и отказываться от роскошных платьев в пользу скромных одежд из домотканых тканей. Призывы церкви придерживаться христианского аскетизма, простоты и бедности одеяний их не вдохновляли. Они  стали требовать от крестьян оброк деньгами, вынуждая их продавать продукты в городе.

Текстильное производство получило развитие в Северной Италии, во Фландрии и в городах Ганзейского Союза. Предприимчивые немцы начали развивать горнорудную промышленность.  Между севером и югом Европы установились регулярные торговые связи, как по суше, так и по морю, в которых первоначально доминировали итальянцы и фламандцы, а с XV века в нее втянулись англичане.   

Кроме традиционных видов деятельности в эту пору в городах начинает концентрироваться научная деятельность. Первые университеты возникли в мусульманской Испании. В 961 г. Абдаррахман I основал в Кордове первый университет. Несколько тысяч студентов со всего цивилизованного мира, в том числе из Европы изучали различные науки. Позднее в XI веке университеты были открыты в Гранаде, Севилье и других городах мусульман. В христианской Европе первые университеты был открыты в XI веке в Болонье и  Париже, а затем эта мода охватила всю Европу. Как правило, европейские университеты были независимы и имели свои уставы. 

Примечание. Традиции высшего образования берут начало от знаменитой александрийской школы. Халиф аль-Мамун основал в 832 году в Багдаде знаменитый научный центр,  так называемый «Дом мудрости» или Байт ал-Хикма в Багдаде. Сюда со всего халифата собрали и перевели всех выдающихся ученых того времени и сохранившуюся научную литературу. Одним из таких ученых был знаменитый аль-Хорезми. Первым главой «Дома мудрости» стал христианин абу-Закария Ибн-Муссавейх (777-858 гг.).

Рис. 4. Библиотечный зал. Книги на полках разложены горизонтально. В Багдадском  Доме мудрости насчитывалось до 400 тысяч томов книг на различных языках: арабском, греческом, сирийском и персидском и др.

 

Впервые европейцы познакомились с научными трудами древних и средневековых ученых в переводах арабских ученых Андалусии. Ее столица Кордова утопала в садах, имела  50 тыс. дворцов, 100 тыс. других зданий, 900 бань и библиотеку, насчитывающую более 400 тыс. книг. Город поражал приезжих, арабская культура пленила не только испанцев, многие из которых пользовались  исключительно арабским языком, но и приезжих христиан. Мусульманские, равно как и христианские женщины, пользовались большой свободой, получали прекрасное образование, открывали литературные салоны, занимались наукой.  Из других научных центров наибольшую известность получила  школа переводчиков Толедо, оказавшая влияние на становление европейской науки и культуры.

     Сконцентрировав в своих руках торговлю и ремесленное производство, города оказывали не меньшее влияние на рост производительности труда сельского хозяйства. Они обеспечивали взаимодействие различных ее частей, а также поставляли ей все более и более совершенные орудия труда, способствуя тем самым специализации сельского хозяйства и разрушению изначально натурального характера ее экономики. Быт крестьян стал понемногу меняться, они отучились производить в своем хозяйстве для себя все сами.

Кризис континентальной торговли.

С конца XIV века начинается упадок континентальной торговли, вызванной в немалой степени кризисом степного хозяйства. Внешне это проявилось в ослаблении Золотой Орды, усилении  государства Тимура и сложения централизованных монархий Руси и  Турции. Опорой и первой заботой этих государств были мощная армии и бюрократия, что вызвало увеличение налогов и, соответственно, стоимости товаров на рынках. Усиление бюрократии, как всегда, привело к подавлению частной инициативы.  

Со смертью хана Узбека Орду захватили династийные распри. Ослабление Орды в немалой степени связано с именем Тимура.  Из-за поддержки хорезмйцами золотоордынцев (как известно торговые интересы Хорезма всегда были ориентированы на северо-запад) Тимур разорил богатый город Ургенч (Хорезм), затем в 1395 году богатые города Нижней Волги и Северного Кавказа, что поставило экономику Орды на грань катастрофы. Западный и южный пути перестали функционировать, товарные потоки сократились. Степная экономика стала приобретать натуральный характер. Но оставалась еще Казань, города Крыма. Возможно, что Казань,  сосредоточив на себе товарные потоки, в чем-то выиграла. Обособление и сближение двух молодых наиболее развитых в экономическом отношении ханств – Крымской и Казанской, стремление крымских ханов из рода Гиревичей властвовать в Казани свидетельствует в пользу этого предположения.

Усиление России, как централизованной монархии, сопровождалось стремлением подавить частную торговлю и взять все торговые пути под контроль Москвы. Во всех покоренных княжествах были увеличены налоги, которые поглощали треть доходов крестьянских хозяйств. Первым на себе испытал силу новой власти Великий Новгород, богатевший на торговле с городами Ганзы. Противоречия между богатой и бедной частью горожан оказались на руку Ивану Ш. По его наущению, голядь забила жерла пушек дубовыми кольями. В 1478 году символ вольности города вечевой колокол был увезен в Москву, новгородских бояр выселили, а город заселили москвичами. Город от этого только проиграл, его экономика захирела. По-видимому, по этой причине, а именно: из-за отстранения предприимчивых новгородцев от управления городом и лишения их права вести торговлю, то есть, регионального самоуправления, новгородцы,  недовольные Москвой решили отойти к Литве.

Надо сказать, что Литва в значительной мере была русской и местная знать, например гетман Константин Острожский, противостояли централистской политике Москвы. Он известен тем, что нанес поражение в 1514 году под Оршей  московской армии. Здесь была так же своя православная патриархия. Но московские порядки были иные. Здесь не терпели даже намека на вольность. Внук Ивана Ш, так же Иван Васильевич, но именуемый в народе уважительно Грозным, в 1578 году  жестоко отомстил новгородцам. Более месяца опричники наводили «порядок» среди изменников, заталкивая трупы в проруби. Город так и не смог оправиться после этих событий.

Такое же разрушительное действие на функционирование континентальной торговли  оказало разрушение Казани в 1552 году.  После этого экономика огромного края пришла в упадок. С разрушением  крупных боярских вотчин – основных поставщиков товаров на товарные рынки - кризисные явления еще более  усилились. Экономика России стало  впадать медленно в застой. И только в годы Петра I стал намечаться некоторый прогресс, но так же по инициативе и под контролем государства.

Усиление Османской империи, также способствовало сворачиванию торговли. Венецианцы и генуэзцы были вытеснены из Черного и Средиземного морей. Торговля была взята под контроль, налоги и таможенные сборы возросли.  У султана не было проблем с поиском денег для войны, все ресурсы империи находились в его подчинении. Это находилось в разительном контрасте с традициями Запада, где королям приходилось выпрашивать деньги у банкиров. Надо признать, что политические системы Османской и Российской империи оказались не в состоянии обеспечить в исторической перспективе жизнеспособность государств.  Подъем Османской империи начался раньше Российской, но к середине XIX веке обе представляли собой дряхлые империи, отставшие в развитии от передовых западных стран (кто-то меньше, кто-то больше не имеет особого значения). Этот исторический путь в Новое время привел эти государства в тупик.

Кризис и сворачивание континентальной торговли вызвали снижение товарооборота с Востоком. Генуя и Венеция лишились своих факторий на берегах Черного и Средиземного морей. В попытках компенсировать потери, они начали осваивать рынки Западной Европы. Увеличение стоимости восточных товаров, цены на которые фактически диктовались Османской империей, подстегнуло желание  европейцев, минуя посредников, добиться к ним прямого доступа. Первыми проявили инициативу португальцы. Принц Генрих Мореплаватель  вознамерился достичь Индии в обход Африки. В 1497 году через десять лет после смерти принца адмирал Васко да Гамо достиг в 1497 году Индии.

Но, как показало время, наибольшая известность досталась другому мореплавателю Колумбу. Его проект достижения Индии и Китая морем был на родине отвергнут. Ни генуэзцам, ни венецианцам он не показался интересным, но неожиданно получил поддержку испанских монархов. В конце концов, удача сопутствовала ему. Но золото Америки не принесло Испании счастья. В течение нескольких столетий оно обогащало их знать и вызвало первую инфляцию. Неприязнь, которую испытывали христианские правители к мусульманам, вылилась в их гонения. Тысячи людей покинули Испанию, и страна, лишившись умелых рук, впала в застой. В результате золото колоний Испании стало утекать за границу, содействуя развитию английской и фламандской экономики. Но не только одним золотом исчерпываются приобретения европейской экономики. Из колоний в Европу поставлялось самое разнообразное сырье для европейской промышленности. Туда же выезжало избыточное население.

После победы над Испанией англичане стали доминировать на торговых путях. На первых порах английский торговый капитал чуть было не задушил собственную текстильную промышленность (конечно кустарную), организовав вывоз из Индии дешевых и качественных тканей. Но английские изобретатели нашли достойный выход. Их технические изобретения, а именно: создание прядильного и ткацкого станка, паровой машины (двигателя), вызвали настоящую промышленную революцию. Гениальные англичане преобразили кустарную промышленность, она стала по настоящему индустриальной. В итоге производительность выросла в 140 раз. Изделия из текстиля упали в цене и стали доступны многим. С этого момента индийские кустари были уже не в состоянии противостоять массовому наплыву дешевых английских тканей и стали разоряться. Индия понемногу превратилась из производителя в потребителя текстиля и поставщика сырья для английской промышленности. Индийские помещики стали отводить поля под технические культуры, что вызвало сокращение производства продовольственных товаров и периодически повторяющийся голод.

Примечание. Впоследствии в годы борьбы за независимость индийские кустари проводили акции неповиновения. Тысячи людей с ручными прялками забивали площади перед зданиями английской колониальной администрации. Их политические цели заслуживают уважения, но в демонстративном выпячивании «допотопных» станков сквозило неприятие технического прогресса, как им казалось, навязанного англичанами им во вред. Но, увы, после обретения независимости, конечно, кустарное производство не только не возобладало, но окончательно исчезло. Технологии Запада, дешевый и качественный текстиль, конечно же, победили.

Англичане за годы колониального господства построили в Индии довольно развитую сеть дорог, открыли университеты, содействовали развитию промышленности. Индийцы, столкнувшись с передовой  Западной культурой, не воспользовались этими  уникальными возможностями для приобщения через англичан к техническому прогрессу. Общество, похоже, рьяно отстаивало право на консервативный быт,  молодости и пытливости ума предпочитало застой и дряхлость.

За годы независимости уровень жизни существенно не поднялся. Наиболее активная часть молодежи, получив великолепное европейское образование, уезжает за границу. Центром притяжения для них становятся страны Запада, обладающие развитой экономикой и представляющие возможности для реализации их разнообразных замыслов, в том числе и самых  амбициозных, которое так свойственно молодым.  Постиндустриальный мир, как магнит вбирает в себя эту интеллектуальную интернациональную элиту.

Известно, что Индия прославилась еще в древности достижениями в математике. Один из Арьябхатта (родился в 476 году н. э. ). Наиболее известное его достижение, имеющее всемирно историческое значение, это употребление десятичной системы написания чисел с использованием  нулей -  0, 10, 100 и т.д.,  которое явилось результатом осмысления математических действий по вычитанию. Это была  совершенная и выразительная  запись, отражающая  закономерности  математических действий.  Надо сказать, что  этого  не удалось сделать многим народам. Всемирную известность этому открытию придал другой великий среднеазиатский математик раннего средневековья - ал Хорезми. Ныне знаменитая Селиконовая долина наводнена индийскими математиками. Одна из ярких работ, привлекшая внимание, это организация парковки самолетов в аэропорту Нью-Йорка. Прежде она занимала 6 часов, после создания программы на ЭВМ – 8 минут. Последнее необходимо прокомментировать, так как в России это в должной мере не осознается, в том числе руководителями, которые в снижении издержек производства находят ничего лучшего кроме «урезания» затрат. Производство для них не более чем «прокрустово ложе». Время один из ключевых показателей, оказывающих решающее влияние на себестоимость, соответственно и цену.

Индия медленно, но меняется. Сегодня она осознает значимость технического прогресса и  образования. Стоит в ряду стран в очереди за инвестициями. Сама она уже не в состоянии подобнее Японии поднять собственную экономику. Поэтому ее политикам не остается ничего другого, как и некоторым в России, забрасывать мир  забитой  фразой: «Наша страна обладает благоприятным инвестиционным климатом».

Но совсем иначе отозвался кризис континентальной торговли на странах Восточной Европы и Средней Азии. Представляя собой по существу единый экономический регион, они не могли не испытывать последствий тех или иных исторических событий. Некогда здесь, как и в Западной Европе, континентальная торговля способствовала расцвету городской  цивилизации, развитию ремесла и становлению товаро-денежных отношений. Тон задавали многочисленные татарские города. Они были хорошо обустроены и имели достаточно сложные инженерные сооружения.

Примечание. В наше время в Молдавии случайно нашли татарский водопровод XIV века, построенный для обеспечения одного из городов Орды водой. Его протяженность составляла 14 км.  По описанию археологов, он был в хорошем состоянии, и даже сейчас, спустя почти 600 лет, мог бы обеспечивать водой села. Небезынтересным покажутся действия людей нашего времени к этой находке. Они не пытались найти ему применения и, в конце концов, сломали.

 Взаимоотношения Орды и Руси в глазах многих выглядят примитивно просто. Русские - это трудяги-пахари, тогда, как татары не более чем степные разбойники, готовые поживиться чужим добром. Но на уровне современных знаний во взаимоотношениях Орды и Руси можно усмотреть историческое соревнование двух различных экономических систем: нарождавшейся товаро-денежной и древней натуральной. Победа последней надолго предопределила судьбу России. Отныне Западная и Восточная Европа пойдут разными путями. Логика развития товаро-денежных отношений с неизбежностью приведет Запад на новый уровень экономики, капиталистический. Результат ее известен. Резкое увеличение  производительности, а затем и уровня жизни. Лидерство Запада неоспоримо и в наши дни. 

Но Россия с упрямой настойчивостью будет цепляться за старое. Реформы Петра носили противоречивый характер. Ориентация на передовую западную культуру, без сомнения, имела прогрессивное значение. Но была и другая сторона реформ, которая имела четко выраженную антибуржуазную направленность. Например, полное закрепощение крестьян. Напомню, что одним из основных условий развития  капитализма является наличие свободной рабочий силы. Это ситуация, когда рабочий сам себе ищет хозяина. В России свободных рабочих рук не было, и эту проблему царь решил просто: тысячи крестьян приписали, как крепостных, к заводам. В истории Западной  Европы вряд ли можно найти личность по масштабам деяний сопоставимую с личностью Петра. Не потому, что там не было столь одаренных людей. Из всех европейских стран только в России царю могла принадлежать колоссальная власть над подданными, и он мог свободно распоряжаться всеми ее ресурсами. От него исходили так же все инициативы, даже такие мелкие, как открытие кофейни. Эта культурная традиция с годами не пересеклась и спустя почти 200 лет дала стране правителя в лице Сталина.

Примечание. Нечто подобное есть в истории Китая. Традиции неограниченной власти были заложены в эпоху Циньской империи (Ш век до н. э.). Историку того времени  принадлежат слова: «Управляя подданными (династия Цинь) всецело распоряжалась их жизнью и смертью». Деяния императора Цинь Ши Хуанди получили широкую известность. Это завоевания и создание единой централизованной «Поднебесной империи», а так же строительство всемирно известных памятников истории – Великой китайской стены и собственного мавзолея.

Если в рамках феодальной системы Запада, например Англии,  рост численности населения и производительности рано привел к освобождению крестьян, то в России этого не случилось. Причины отставания были в низкой производительности и слабой заселенности территорий, особенно окраинных. Проблема малоземелья обострилась к середине XVШ века, но это не значит, что ее не было в средневековье. С падением татарских ханств на их земли были переселено русское и крещенное финское население. Хотя на первых порах переселение проводилось по политическим соображениями, но затем стали преобладать чисто экономические. К этому времени рост численности крестьян стал отражаться на доходах помещичьих хозяйств и государства. Понятно, что земля не могла «родить» больше, а крестьяне  оттягивали на себя и свое хозяйство часть произведенной продукции. Как говорят экономисты, вложения в один фактор производства при неизменной величине других, ведет к убывающей  отдаче, то есть к снижению доходности имений. Поэтому государство стало практиковать раздачу пустующих земель тем помещикам, которые имели избыточное число «душ», то есть крестьян.

Примечание. С этими событиями связанны махинации, легшие в основу сюжета «Мертвых душ». Крестьяне, умершие между «ревизскими сказками» (переписями, которые проводились раз в 15-20 лет), считались живыми. Дельцы, не стесняясь, скупали мертвые души и по закону получали безвозмездно земли.

Но какие бы мотивы не лежали в основе таких действий, они неизменно приводили в норму численность и объем пищевых ресурсов. Величина последней должна была обеспечивать не только жизнедеятельность крестьян,  но и получения определенного дохода владельцем. Нетрудно понять, что, в отличие от Запада  данный способ разрешения земельных проблем, очевидно, воспроизводил  один и тот же способ производства, одни и те же производственные отношения, которое получили название феодальных. Это надолго затормозило экономическое развитие России. По этой же причине реформы Петра по развитию промышленности так же не имели особого успеха. В них были плюсы и минусы, но к середине XIX века минусы реформ возобладали. Результатом этого была проигранная Крымская война, которая подтолкнула страну к буржуазным реформам. Но это была, кажется, очередная безрассудная затея: построить новую Россию на старых базовых принципах, а именно: на отживших свое время феодальных принципах. И неудивительно, что все кончилось крахом.

Примечание. Буржуазные реформы второй половины XIX века имели одну парадоксальную для России того времени сторону. Параллельно с бюрократическим аппаратом были созданы органы местного самоуправления – земства. Но это, кажется, был незаконно рожденный ребенок, против которого  ополчилась сама власть его породившая. Бюрократия, нетерпимо относившееся к любым проявлениям свободы и не желавшая делит с кем-либо власть, в конце концов, задушила собственное дитя, вернув тем самым Россию в прежнюю колею проторенной дороги.

Революция 17 года, несмотря на некоторые положительные стороны, по существу была так же консервативной. Она подавила едва народившиеся после реформ 1861 года товаро-денежные отношения, политическую и экономическую свободу граждан, возродила традиционную для России бюрократию и систему управления. Но все же ей не удалось закрепиться. Долгая борьба двух систем: товаро-денежных и пережиточных феодальных, завершились в конце второго тысячелетия. Здравый смысл в народе возобладал, Но, вероятно, глубоко укоренившиеся культурные и политические традиции прошлых лет, еще долго будут давать о себе знать.     

 Те же проблемы испытывали государства Средней Азии. В начале XVI века среднеазиатская культура и торговля переживали не лучшие времена. Ее территория стала объектом притязаний со стороны Шейбанидов, предводителей кочевых казахских племен. Но потенциал среднеазиатской экономики, имеющий тысячелетние традиции продолжал оставаться высоким и все же восстановился. По-прежнему, ее северо-западная часть была ориентирована на север. Но к этому времени экономическая и политическая ситуация в корне изменилась. Не стало Золотой Орды. Москва владела огромной территорией, Пермью в том числе. Ее экономический потенциал существенно возрос. Поэтому неудивительно, что среднеазиатские государства стремились к налаживанию торговых связей с Москвой. Роль Казани больше ограничивалась посреднической деятельностью, хотя нельзя исключать собственного производства и торговли. Но объем ее был существенно ниже. Впоследствии среднеазиатские торговцы получили право беспошлинной торговли в городах России, а после захвата Западной Сибири право торговать и селиться в ее городах. Россия почти до середины ХIХ века не имела в полной мере возможности обеспечивать это русское население продовольственными продуктами и изделиями ремесла. Местные татары их прозвали «сарты», то есть иранцы.

Но, несмотря на некоторые успехи в сравнении с предшествующим временем, в Средней Азии произошли важные изменения. Известно, что в раннее средневековье Средняя Азия была средоточием наук, сохранившей и приумножившей традиции античности. Почему именно здесь далеко на Востоке проявился интерес к наукам? Ответить на этот вопрос трудно. Вероятно, ответ следует искать в особой атмосфере среднеазиатских городов, вызванной относительной свободой ее жителей, и развитой системой товаро-денежных отношений, культивировавшей иное отношение к жизни, а так же в необычайном явлении -  появлении плеяды творчески одаренных людей, способных аккумулировать и вырабатывать новые знания.  В раннее средневековье сюда переместился центр интеллектуальной жизни.

Примечание. По традиции наследницей античного мира считается Византийская империя. Но ромеи не проявили интереса к наукам. Их затронуло новое увлечение: тяга к религии, к монашеской жизни и к странным неестественным, с нашей точки зрения, поступкам. Героем своего времени стал Симеон Столпник, придумавший необычный способ самоистязания – стояние на столбе.

Рис. 5. Мартирий Симеона Столпника. Памятник человеческому безумию.

Это вызвало в империи всеобщее и неподдельное восхищение, и люди, чтобы посмотреть на это «диво», стоящее посреди пустыни на разрушенной античной колонне, съезжались сюда со всех сторон империи. Впоследствии благодарные верующие воздвигли на этом месте в пустыне памятник «мученику». Жизнь в пустыне в молитвах стала в византийском обществе противопоставляться активной деятельности.

Воздвигая почести новым «героям», ромеи решительно отвернулись от занятий науками. Впрочем, заниматься ими в империи стало небезопасно с 391 года, когда толпа фанатичных христиан на глазах у всех растерзала юную девушку, ученую дочь известного александрийского математика Теона Ипатию, а затем сожгла Александрийскую библиотеку - хранилище знаний.

В IX –XI веках в Средней Азии жили и творили выдающиеся ученые. Один из них математик ал Хорезми, заслуга которого в том, что он смог преодолеет топтание античной науки и заложить основы современной математики. Он впервые в основу теории линейных и квадратных уравнений положил не геометрические, как греки, а арифметические  соображения. То есть по существу он записал уравнения  вида: 

ах + b = c

и ввел в обиход десятичную систему чисел.

Основу хозяйства оазисов Средней Азии  составляли высокопроизводительное ирригационное земледелие, специализированное ремесленное  производство и торговля. В товаро-денежные обращение были вовлечены не только города, но сельские регионы  – все это содействовало подъему экономии и уровня жизни, накоплению богатств в руках купцов и знати.

Среднеазиатская знать была очень похожа на своих братьев Западной Европы. Ее  происхождение связано с кочевой и местной иранской средой. Они имели дружины, замки, которые властвовали над подчиненной им округой. В Согде ежегодно происходили поединки, напоминающие рыцарские, победители получали почетное звания «всадников Согда».  Воины предстают на настенных росписях замков всадниками, у них, как правило, тонкие талии, мечи на поясе. Темы росписей наполнены сценами борьбы героев с драконами, которых они поражают мечами и копьями (мотив змееборчества).  В отличие от своих западных собратьев рыцарей, они на рисунках выглядят  изящно и богато одетыми

В последующем тюрки и арабы перекроили лицо Средней Азии. В VII веке после захвата среднеазиатских стран арабами, начинается процесс мусульманизации. До этого в этих странах была широкая веротерпимость.  Древней религией населения был зороастризм, но в городах находили приют  буддисты, иудеи, манихеи, христиане.

Хотя среднеазиатским ученым удалось преодолеть застой и топтание античной науки, но закрепить успехи народы Средней Азии не смогли, интерес к наукам стал постепенно затухать. Последний великий ученый Средней Азии Улугбек, феноменальная личность, внук Тимура был убит в 1445 году, обсерватория его разрушена, ученые разошлись. Сначала они ушли в Герат, но и там вскоре стало небезопасно. Общество к тому времени все больше и больше скатывались к иррациональному восприятию мира. Люди увлеклись суфизмом и суфистами, странными существами, но очень почитаемыми.

Но труды среднеазиатов не пропали даром. Ими воспользовались другие ученые, на другом конце света, а именно: в Европе. С этого момента начнется собственно доминирование Европы. Тяга к знаниям, которая получила распространение в Европе, так же удивляет. В отличие от Востока наука нашла в Западной Европе мощную поддержку. Города Европы имели самоуправление, чего собственно не было в Средней Азии и, наверное, в Орде, а образование сосредотачивалось в специальных учреждениях – университетах, которые, как и города, были независимы. Это было нечто новое, что сразу придало университетам дух свободы. Накопление и передача знаний, которая осуществлялась в рамках  университетов, способствовали в дальнейшем мощному интеллектуальному и историческому рывку европейской цивилизации.   

Но окончательный упадок городов и государств Средней Азии, как центров ремесла, принял необратимый характер после того, как   в Англии стало развиваться промышленное производство. Результатом первой промышленной революции, которая началась с текстильной отрасли, был невиданный для ремесленного производства рост производительности труда. Известно, что поволжские татары до начала XIX века носили одежды из среднеазиатской ткани, называемой пестрядь. Но затем в связи с заполнением рынков России дешевым импортным текстилем, сначала европейским, а затем американским, спрос на среднеазиатскую продукцию упал. На вызов времени, брошенный европейской цивилизацией, Средняя Азия не смогла ответить ничем новым. Время для нее остановилось.

Показательно, что ее промышленность по существу осталась долгое время  кустарной. Как и все государства Востока, среднеазиатские кустари не смогли перешагнуть этого рубежа, отделяющего кустарное производство от индустриального. Дальнейший их прогресс был немыслим без освоения всей суммы знаний, накопленной странами Запада, и превращение их в «прилежных» учеников было закономерным. В конце концов, она стала колонией России и поставщиком сырья для русской текстильной промышленности, бум которой в России пришелся на XIX  век, то есть более чем на столетие позже, чем в Англии.   

В течение многих веков государства Средней Азии лидировали, и даже смогли превзойти мировые достижения. Фундаментальные открытия принадлежат  гениям – одиночкам. Но реализация этих идей в самых различных отраслях требует участия других членов общества. Но, похоже, что общество не захотело и смогло разглядеть будущее в собственных же открытиях.

Заключение.

Обычно грань между средневековьем и новым временем проводят от падения  Константинополя  в 1453 году. С этого момента медленно и неуклонно Европа начнет продвигаться по пути мирового лидерства. Начало ему положат итальянцы. Интеллектуальный прорыв эпохи Возрождения и Реформация изменят лицо Европы. Стремление к знаниям станет определяющим и в этом выявиться неоспоримое  преимущество Запада в строительстве будущей судьбы мира. 

Восток - православный, мусульманский, индусский и буддийский долго будет довольствоваться ролью ученика Запада. Но все народы будут учиться с разной степенью прилежания. Первоначальное безразличие к знаниям смениться кое-где ее неприятием,  но все же идея образования, как начальной стадии прогресса утвердиться в умах людей. Первыми европейскую систему образования, и ее культурные достижения воспримут японцы, за ними китайцы. Но это будет потом.

В такой обстановке  начнется новая история России.  Прежде всего, с победы над татарами хана Большой Орды Ахмада, в завершении объединения русских земель, женитьбе царя Ивана Ш на племяннице византийского императора Софии Палеолог и претензий на мировое господство в рамках старого православного мира. Была даже сочинена теория: «Два Рима пали, третий будет стоять, а четвертому не бывать». Дальнейшая экспансия на восток привела в 1552 г. к захвату Казанского ханства, затем Астраханского, а затем и необъятной, но слабозаселенной Сибири.

Продвижение на запад не было столь стремительным и удачным. Неудачи в Ливонской войне, затем Смутное время – свидетельства первого кризиса становления государства. Реформы Петра I как будто изменили Россию, сделали ее европейской державой, но пока не первой. «Мы из небытия в бытие произведены, в общество европейских народов присовокуплены» - говорили при дворе. Но именно с этого момента - фазы подъема - Россия  вступила в полосу затяжного кризиса. Причем кризиса, затронувшего все сферы жизни. Казалось,  успех сопутствует России. Победа над Наполеоном  позволила осуществить то, о чем мечтали давно. Россию стала политическим лидером и, как ее называли на Западе, жандармом Европы. Но не экономическим гигантом. Похоже, что этому не придавали значения. Власти мечтали вернуть православному христианскому миру Босфор и Дарданеллы, а с ними былое ее величие, а так же продлить жизнь дряхлеющей на глазах европейской монархии.

Новая катастрофа разразилась в середине XIX века. Военное поражение в Крымской войне – свидетельство назревшего кризиса, причины которого имели политический и экономический характер. Россия консервировала все старое, неохотно воспринимала новое. Даже реформы Петра I в методах внедрения отличались крайним консерватизмом. Дворяне должны были служить в армии или же быть государственными служащими, а крестьяне были окончательно закрепощены. Феодальная система власти и отсталый способ производства, основанный на принудительном труде, не выдержали конкуренции с капиталистическим способом и нарождавшимися демократическими формами правления.

То, что некогда дало начало государству, стало причиной его замедления.  Показательна в этом плане судьба молодой одаренной девушки. Желая получить высшее образование, которое почему-то в России было не возможно, она, оформив фиктивный брак, выехала за границу. Почему-то там это стало возможным. Вернувшись, она предприняла попытку занять кафедру в Московском университете. Но ей отказали.  Она опять уехала за границу, где смогла реализовать задуманное. Ректор Стокгольмского университета, принимая на работу неизвестного в то время математика Софию  Ковалевскую, очевидно, был самостоятелен в решениях. Конечно, в России ее не убили как Ипатию или Улугбека, но она так же, как и они когда-то, оказалась ненужной обществу. Несомненно, что с ее отъездом  потенциал России убыл, а Запада возрос. Америка стала великой державой только потому, что смогла впоследствии этот научный потенциал, преимущественно  Западной Европы собрать и использовать себе на благо.

Остается добавить, что в России  плохо осознавали, что мир с появлением в конце XVIII века Соединенных Штатов Америки  изменился. Доминирующим стали обычные человеческие стремления – стремление к свободе, к высокому уровню жизни. Поэтому миллионы людей из Европы и Азии в поисках лучшей жизни устремились в Америку. И надо сказать, что она оказалась способной обеспечить новые потребности людей, с конца XIX ей нет равных в ни производительности труда, ни в качестве жизни.